Айлей

Объявление

В процессе пересмотр акций, разработка чудищ и квестовых линий


17.10.2017 Не смотря на небольшой и тотальный завал, жизнь продолжается. Определен лучший пост лета! Готовится праздник Самайна/Хеллоуина, к празднику аватар менять не надо! Конкурс Старинная легенда продолжается!

25.09.2017 Друзья, мы рады вам сообщить, что на форуме были добавлены новые сюжетные линии, с которыми рекомендуем ознакомиться каждому участнику, чтобы потом не возникало вопросов.
На форуме взял старт конкурс Старинная легенда, где каждый может предложить сказку, легенду или миф, связанные с миром. Не стесняйтесь созидать и радовать нас своими творениями! Вдобавок к этому было начато голосование за Лучший пост лета! Помогите отважным участникам получить заслуженные награды.


Подробнее о новостях...




Шиархи
Хранительница
Айлей
Сам-Ри Ниэль
ICQ - 612800599
Админ
Арнэо Ноа
Модератор
Дарина
Skype - denai5
Дизайнер, модератор
Шеду Грэй
Модератор
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Айлей » #Читаар » Болота реки Уш


Болота реки Уш

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://i90.fastpic.ru/big/2017/0109/6b/d9943aa1163dea13ad98c01e67448a6b.png
Когда-то полноводная река Уш несла свое бурное течение по Читаарской долине к Мешенайскому озеру, беря исток в соленых водах Внешнего моря. Не единожды на ее пологих берегах троблинги вели свои межклановые сражения. Не единожды полнились ее воды кровью и плотью павших. За три тысячелетия река Уш полностью изменила рельеф местности, превратившись из бурлящего потока в непроходимые болота и топи. Покинутая троблингами, эта часть долины ныне является одним из самых мрачных мест Читаара.
Среди шаманов река Уш считается проклятой одним из богов. Дабы смилостивить бога, троблинги возводили каменные идолы с изображениями воронов. Но минули тысячелетия, а былая жизнь так и не вернулась в эти места, и лишь древние каменные вороны так и остались единственными жителями болот реки Уш.

0

2

Практически по всему Айлею сложилась непростая погодная ситуация. Однако не смотря на то, что Ичарвиашу изрядно досталось из-за разгула снежной стихии и резко ударивших холодов, Читаару повезло — его спасением стали горы. Пришедшая с севера буря, конечно, сбила множество телепортов, посадила на мель не один корабль и засыпала высокими снегами гектары земли, но болота некогда полноводной реки Уш затронул разве что стылый холод и средней силы снегопад. Болото подмёрзло, но особенно глубокие и зыбучие участки всё равно угрожают неосторожным путникам, ведь тонкая наледь всё равно может не выдержать большого веса.
И всё же мрачное болото несколько преобразилось. Белый снег пуховым одеялом укрыл деревья и кустарники, застелил землю чистыми белыми тропами, на которых чётко видны вороньи следы. Резкий приход холодов может стать причиной гибели некоторых деревьев. Фигуры из дерева и камня, что были призваны когда-то задобрить Бога, покрылись снегом и инеем. Всё вокруг стало каким-то сказочным, но тишина и пронзительные крики воронов всё равно отзываются холодными мурашками, бегущими по всему телу. Небо хмурится и грозится осыпаться новой порцией снегопада.

0

3

https://img-fotki.yandex.ru/get/26827/229760313.d/0_1482d9_5cc4d248_orig.png Чертоги Смерти

Невесомо ступает босыми ногами бог смерти по хрупкому льду, не оставляя за собой и следа на снегу, что тончайшим полотном укрыл заледеневшие топи. Искрящиеся снежные блестки оседают на белых одеждах бога, серебрятся на платье его и бегут по гладкой ткани морозными узорами, вплетаются в седые его волосы алмазными крупинками кружащиеся в воздухе легчайшие снежинки. Белой тенью движется Ашхаи по некогда крутым берегам величавой реки, по запорошенным белыми снегами мхам, мимо стылых каменных идолов и покорёженных стволов древних деревьев.
Он помнил - когда-то река была совсем другой. Бурный поток, несущий свои неукротимые воды, бьющийся в берегах пойманным в ловушку хищником. А на берегах плодородной сельвы бились смертные, такие же хищные как сама река, они орошали эти земли потом, кровью и слезами, и Ашхаи не единожды собирал здесь свою скорбную жатву. Он так же как и ныне шагал по этим землям, и были босы его ноги, и белы его одежды, и черен венец на челе, и сама смерть смотрела танзанитовыми очами... И был среди всех этих смертных, что мучились в агонии, угасающий взгляд голубых глаз.
Бескровные уста скривились в странной улыбке.
Тупоголовый троблинг.
Совершенно неожиданно эти воспоминания оказались приятны. Неприятной была новая волна жара, прокатившаяся по венам раскаленной лавой. Растревоженной змеей зашипел Ашхаи, ногтями впиваясь в древние исполины, кроша в труху темную древесину.
Боль.
Нечто новое оказалось чем-то невыносимо уродливым. И коли верить взбалмошной богине, во всём мире был лишь один, способный избавить бога смерти от этого нового. От боли.
Но Дагона здесь не было. Его вообще не было нигде. Тщетны были попытки бога смерти отыскать бога-воина. Нельзя найти того, кто не хочет быть обнаруженным.
Ашахи прислонился к искореженному стволу спиной, смежил веки. На светлые ресницы тут же легли невесомые снежинки, заскользили по гладкой коже, укрывая вуалью лик бога. Если бы бог ведал усталость, какой знают ее смертные, то пожалуй согласился бы с тем, что устал. Очень устал. От изматывающей боли, от безрезультатных поисков, от постоянного контроля силы, что теснилась в хрупком человекоподобном теле, от одиночества...

+1

4

Дагон нёсся вместе с бурей, скользя по лезвиям молний, разрывая тучи и сливаясь с раскатами грома. Беспокойное море перекатывало валы и билось о скованные льдом берега; леса стенали, вторя вою ветра; снег засыпал дороги, деревни и города. Казалось, холодная ярость зимы накрыла весь Айлей.
Дагон точно знал, куда направлялся; его вёл глубинный зов древней, непостижимой силы, которая с начала времён заполняла бреши мироздания, заставляя его части тянуться друг к другу, составлять целое. По воле этой силы из капель рождается море, из песчинок - скалы, из двух сердец - одно. Притяжение, переплетение, слияние.
Бог был одержим гневом и жаждой возмездия за несправедливо оборванную жизнь человеческого дитя. Дарио заслуживал большего - он никому не причинил зла, не держал тёмных умыслов, не знал зависти и корысти. Ашхаи будто нарочно вырвал эту хрупкую жизнь из рук Дагона, как делал это не раз.
Чем дальше бог удалялся на север, тем спокойнее становились ветра. Буря стихала, снег уже не прошивал воздух насквозь, как острые иглы, тихо падал белыми перьями. Внизу под облаками раскинулась заболоченная долина.
"Река Уш...", - вспомнил Дагон. Раньше река была чистой и быстрой, змеилась между лесов и холмов серебряным потоком, но за тысячелетия её берега размылись, превратились в топи и болота.
Бог спустился на землю и вышел в своём смертном облике из аметистовых искр и тумана. Это место хранило много памяти для него. На мгновение он даже почти забыл, зачем сюда явился, но потом почувствовал знакомое присутствие, и внутри снова поднялась волна ярости.
- Ашхаи! - прорычал Дагон.
Вглядевшись в тёмные тени вороньих идолов и застывшего на безветрии камыша, он заметил белую фигуру, стоящую спиной к старому дереву. Дагон быстро преодолел расстояние между ними и с силой прижал Ашхаи к стволу, обеими руками сжимая его горло.

+1

5

Минула буря. И весь мир медленно приходит в себя, выбираясь из снежных завалов, отряхиваясь, освобождаясь ото льда. Лишь Болота реки Уш, коих буря коснулась вскользь, припорошив снегом мхи и укрыв обманчивые топи ломкой наледью, так и оставались погруженными в сон, уснув еще в незапамятные времена.
Сон безвременья. Благословенный покой. Заледеневшая бесконечность. Снежная тишь без конца и края.
Ашхаи не почуял приближения бога войны. В белом безмолвии, среди древних истуканов и вековых деревьев, присутствие Дагона обрушилось на него сродни той буре, что накрыла снежными крыльями Айлей. И если буря несла стылый холод, то бог-воин явился пылающей гневом энергией.
Ашхаи не увидел, как из искрящихся клубов лилового тумана шагнул облаченный в потемневший от времени доспех бог войны, но услышал его яростный крик, что пронёсся над болотами рёвом потревоженного хищника. Но так и не открылись танзанитовые очи. Лишь невесомая тень улыбки тронула тонкие губы. И эта улыбка обернулась зловещим оскалом, когда Дагон стиснул руками обманчиво-хрупкую шею бога смерти. Тогда и распахнул Ашхаи свои очи-каменья, и на бога войны воззрилась сама смерть беспроглядной тьмой и мертвыми звездами, мерцающими в этой стылой тьме.
- О, как горячи твои объятия, храбрый воин. Каким праведным гневом горят твои прекрасные глаза.
В иной раз Ашхаи и сам удивился бы откуда столько яда в его словах, отчего в его голосе такая злая насмешка. Дагон всегда был весьма привязан к смертным, отчего его нынешний гнев бог смерти мог понять. Но ныне - лишь понять. Не принять. Оттого и шипит он растревоженной змеёй, и хмурятся беленые брови в притворном сочувствии, и кривятся бескровные уста в улыбке-оскале, и рвутся с языка слова:
- Неужели тебя вновь покинули?
Ашхаи подается вперед, и как бы крепко ни держали его сильные руки, он без труда преодолевает мимолетное сопротивление, оказываясь нос к носу с Дагоном:
- Твой новый смертный предпочел смерть тебе?
И едва слова оказываются озвучены, бог понимает, что вовсе не их он хотел произнести. Совсем об ином он хотел говорить с Дагоном... И очи-танзаниты, мгновенье назад сияющие и переливающиеся искрами, тут же тускнеют, обращаясь простыми синими стекляшками.

+1

6

Слова Ашхаи сочились змеиным ядом, разъедая остатки терпения. Если бы в жилах Дагона текла человеческая кровь, она бы сейчас вскипела, как горячие подземные потоки. Перед глазами упала пелена гнева, в голове поселился оглушительный гул. Не осталось ни слов, ни мыслей - только гудящая, кровавая, всеохватывающая пустота.
Воздух вокруг заискрился и наполнился клубами аметистового тумана. Дагон с трудом удерживал свою смертную оболочку, слишком тесную для божественной силы, которая стремилась вырваться наружу и разорвать, растерзать, уничтожить всё, с чем столкнётся.
- Зачем? - его голос звучал внутри и вовне, отдавался глубоким эхо, отражался от каждого дерева, от каждого каменного идола, от каждого камня.
Дагон схватил Ашхаи, ладонями сжимая обманчиво хрупкие плечи, и несколько раз толкнул его спиной в ствол дерева. Его лицо с холодными, не выражающими ничего глазами, находилось так близко. Сухая линия губ, острые скулы, пряди белых и тонких, как паутина, волос. Мёртвая красота Ашхаи отталкивала и притягивала одновременно и пробуждала тёмные, жестокие, безрассудные желания, привычные для сердца смертного, но не для сердца бога.
Дагон зарычал и впечатал свой кулак в кожаной перчатке в шершавый ствол рядом с лицом Ашхаи. Рыхлая, влажная кора разлетелась в щепки. С кроны дерева слетели встревоженные птицы.
- Что бы я ни пожелал, ты у меня это забираешь, - сквозь зубы процедил бог войны. - Зачем?
Хотелось впиться зубами в его горло, вырвать кусок кожи и почувствовать во рту вкус тёплой крови, заставить его кричать от боли, злиться, вырываться, но Ашхаи бы только смеялся.

+1

7

Медленно опускаются выбеленные ресницы, будто укрывая туманом танзаниты-очи. Гримаса презрения стекает с мертвенно-бледного лица, разглаживается складка залегшая меж седых бровей, и лишь притаилась в уголках бескровных губ тень улыбки. И коли бог войны мог бы читать по лицу Ашхаи - узрел бы он в этой улыбке и горечь, что жгла уста его, с которых так неосторожно сорвались злые слова, и боль, что течет по венам его раскаленной лавой, выжигая, ослабляя. Но для Дагона лик бога смерти был скорее невыразительным и неживым, этакое безвременно застывшее подобие посмертной маски. И во всём мире было только одно создание, читающее в темных глазах смерти, и ведай Ашхаи сожаление, лишь об одном сейчас мог бы он сожалеть... Вовсе не о гибели очередного мальчишки, сколько бы их ни пало за всё время, что богу смерти довелось знать Дагона. А в том, что достаточно хорошо знает бога войны, Ашхаи нисколько не сомневался. До сей поры.
Зачем?
Я недостаточно хорош?
Нет.
На белесых ресницах не тает снег. Взгляд Ашхаи - всё та же лиловая синь, непроглядная, неживая, будто мутное стекло, а не драгоценные каменья. Взгляд Дагона - клокочущая ярость и всепоглощающий гнев.
- Что бы я ни пожелал, ты у меня это забираешь.
Зачем?
Я не заслужил даже смерти?
Нет.
Подвластная этой злости божественная мощь Дагона только растет, подпитываемая его эмоциями эта сила готова смести всё на своём пути, разметать весь мир в клочья. И даже сила самой смерти не может сравниться с этой обжигающей яростью мощью. Их силы просто несоизмеримы сейчас.
Дагон ярится всё больше, и медвежья хватка на плечах уже весьма болезненна. И каждый удар о дерево - новая вспышка боли, испепеляющая огнем божественную плоть изнутри. Но Ашхаи безмолвствует ни дрогнув ни поморщившись. С шелестом скользит широкий рукав, оголяя тонкое предплечье и острый локоть. Хладные длани чуть подрагивают, но прикосновение невесомое, осторожное. Под самыми кончиками пальцев - жар чужой кожи. Ашхаи касается светлой брови, обводит ее контур...
У тебя красивые глаза.
И лишь вороньи крики раздаются в наступившей тиши, да шелестящий шепот мертвый реки:
За веком век
Из года в год
Так долго
Кто уж разберет
С какой поры идёт отсчёт
Откуда та молва идёт
И кто придумал сказ такой
Что смерть идёт вслед за войной

Отредактировано Ашхаи (11.04.2017 17:36)

+1


Вы здесь » Айлей » #Читаар » Болота реки Уш