Айлей

Объявление



sarita   talion



01.01.2022 С Новым годом, друзья! Пусть в наступившем году посты пишутся легко, фантазия летит высоко, и времени хватает и на реальную жизнь, и на сказочную! Мы любим вас, спасибо, что остаётесь с нами!



12.11.2021 В честь годовщины основания в Белой Академии объявляется бал-маскарад! Приглашены все ученики и преподаватели, обещают почти безалкогольный пунш, сладости и танцы, и пусть никто не уйдет несчастным!



С 30.10 по 14.11 на Айлей праздник в честь Самайна! Приходите к нам рисовать тыковки и бросать кости на желание



16.10.2021 Перекличка завершена. 30.10.2021 стартует неделя Самайна, тема - колдуны и ведьмы. Ищите аватарки!)) Объем тем сокращен до 1000 сообщений в теме, не пугайтесь



Шиархи
Хранительница
Айлей
Сам-Ри Ниэль
ICQ - 612800599
Админ
Шеду Грэй
Модератор
Дарина
Discord - Денаин#2219
Дизайнер, модератор
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Айлей » • Архивы эпизодов » О пользе и вреде молитв


О пользе и вреде молитв

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Место действия: небольшая деревня где-то на окраине Серентеи
Время действия: около полугода назад
Участники: Ашхаи, Тайэль Алэ-Он
Краткое содержание: монах Тармины молится своей богине о здоровье больного, но вместо нее приходит Ашхаи. За его душу слишком поздно бороться...

0

2

Монах опустился около кровати на колени и судорожно переплел тонкие узловатые пальцы, сцепил их, бросил косой взгляд на больного. Тяжелое дыхание то и дело прерывалось, грудь едва заметно, тяжело приподнималась и опускалась с жутчайшим хрипом, от которого у целителя по коже шел мороз. Очевидно, здесь могло помочь только чудо. Только сама Тармина - да, пожалуй, Табири - могли бы спасти несчастного.
Сам Тайэль исчерпал свой запас маны до дна, но, кажется, особого успеха не достиг. Лично он с удовольствием бы вырвал собственные легкие, если бы это хоть чем-то помогло. За запертой дверью шуршали-топали босые пятки остальных членов семьи несчастного, искренне верящих, что уж кто-кто, а "добрый дядя" непременно найдет способ излечить заболевшего брата. У Тайэля от подобной искренней веры сердце пополам рвалось.

О, великая Тармина, жизнь дарующая и хранящая,
Светлейшая из светлых, щедрейшая из щедрых,
Глядящая на мир из-под золота колосьев зреющей ржи,
Милостивейшая и добрейшая, твой верный слуга умоляет тебя!
Пускай небогат доход сей семьи - да не отвернется от них взор твой!
Да не оскудеет рука твоя, которой ты даруешь жизнь!
Так пускай же живет сей сын твой во веки веков и радует родичей своих,
И прославляет милость твою! Не дай ему сойти в чертоги брата твоего,
Взгляни, как молод он еще, как мало прожил, как мало узрел в короткой жизни своей...
Неужель позволишь ты сжечь ниву недозревшую, колосьев не породившую,
Ужель позволишь оборвать род несчастного? Ужель не обратится милость твоя превеликая во благо живущим?

Богиня никогда не отвечала ему, но Тайэль не терял веры. Он уже не раз видел чудо своими глазами, хотя на его руках уже умирали те, кого он так и не сумел спасти. Быть может, через сотню-другую лет он утратит подобную излишнюю чуткость души, но сейчас ничто на свете не было для него важнее жизни едва дышащего крестьянина, и чтобы сохранить ее монах готов был на все - хоть на сделку с самим Ашхаи.

+1

3

Не слышны шаги босых ног по глиняному полу хибары. Не шелохнутся складки белых одежд бога Смерти. Лишь черный ворон спорхнул с узкого плеча, шумно взмахнув крылами, и уселся у изголовья кровати.
Крааа! — Неприветливо крикнула птица.
Тонкие белые персты коснулись плеча замершего в молитве смертного:
Твоя молитва, — голос Ашхаи был тих и как всегда лишен каких-либо эмоций. — Она напрасна уже. Не в ведении Тармины эта душа теперь.
Ни утешать ни злорадствовать бог Смерти не умел. Да и не для того он пришел сюда. Сам он никогда не собирал души, а Стражи не нуждались в его надзоре — свои обязанности воины-слуги выполняли безукоризненно. Ашхаи предпочитал уединение своих Чертогов шумным землям живых. Ему нравилось проводить время за шахматными партиями или же неспешно прохаживаться по цветнику. Суета, что так присуща смертным, была ему чужда. И всё же иногда и его одолевала скука. И тогда он отправлялся вместе со Стражами на эти странные прогулки, выбирая всё же уединенные места, далекие от поселений смертных.
И всё же он здесь. Как и этот молодой служитель Тармины. Достойный слуга своей госпожи.
Ашхаи знал, что сестра слышит все молитвы, адресованные ей. Как впрочем и все боги. Вот только вмешаться она имеет право далеко не всегда, и тем больше ее печаль, тем грустнее она смотрит на цветы в саду своего брата. Вот и теперь власть Тармины над этой душой закончилась.

Отредактировано Ашхаи (02.10.2014 01:14)

0

4

Увлекшийся монах потерял чувство пространства и времени, полностью поглощенный молитвой, и потому, услышав голос, всего лишь встрепенулся, решив, что это кто-то из домашних пришел проведать больного, а он его не услышал. Однако карканье ворона быстро опровергло эту мысль, вынудив парня торопливо вскочить на ноги. "Кто это?" - на мгновение Тай выпал из реальности. Разумеется, в храме говорили не только о сестре, но и о брате, но узреть его воочию он никогда не думал. Даже более - он никогда не думал, что удостоится высокой чести узреть живьем богов вообще, разве только Тармина решит поощрить доброго слугу особым чудом. Но Ашхаи?
Тонкие ноги подломились, вынуждая монаха сначала рухнуть на колени - и уж потом осознать, что и правда, стоять в присутствии великого бога не следует. И лишь теперь его догнали страшные слова, сказанные хранителем мертвых. Дыхание перехватило, на мгновение у Тайэля потемнело в глазах, словно это его желал увести за собой холодный обитатель Чертогов. Он мотнул головой, умоляюще простер руки:
- Великий... Видит Табири, как несправедлива эта смерть! Да не допустят Великие столь грубого поругательства светлых имен своих! Быть может, смогу я вымолить милость ради этой души взамен своей? - он не преувеличивал. Он действительно был готов расплатиться чем угодно, лишь бы вернуть бедолагу к жизни. Монах действительно был верным слугой своей богини. И разумеется, только сейчас он вспомнил о необходимости приветствовать бога. Альв залился краской по самые кончики ушей, припадая к холодному глиняному полу: - Великий... я счастлив, что мне довелось узреть воочию величие смерти, однако же... - он снова вскинулся, не рискуя заглядывать в глаза божества, содрогаясь всем телом: - Однако могу ли я надеяться увидеть и ее милость?

0

5

Слова жреца ничуть не тронули бога Смерти. Ашхаи никогда не интересовался живыми — их мир был для него чужим и неинтересным. Да, случалось кто-то и мог привлечь внимание бога, но на деле оказывалось, что загадка не такова, какой кажется, и Ашхаи вновь возвращался к шахматам и своим цветам.
Вот и в этом альве что-то было: одухотворенность лица ли, истовая вера или эта безрассудная жертвенность.
Табири много видит, но он не вмешается, ибо всему своё время, — тень улыбки скользнула по тонким губам. — Посмотри, — танзанитовые глаза внимательно следили за лицом альва. — В этом теле нет более жизни. Оно уже остывает.
Подтверждением его слов было очередное громкое "Крааа!". Ворон топтался у изголовья, но то видел лишь альв. Если бы Ашхаи обернулся, то узрел бы своего Стража, что стоял у кровати, сжимая древко длинного и тонкого копья, обычно матово-черного, но сейчас словно подсвеченного изнутри. И пусть забрало грозного шлема в форме птичьей головы было опущено, но даже сквозь узкие прорези для глаз было видно как черные глаза неодобрительно взирают на смертного, посмевшего торговаться с его господином.
У меня нет причины отказывать тебе. Твоя душа достаточно привлекательна. Но, — белый хладный перст коснулся лба жреца. — Твоё время еще не пришло.

0

6

Монах закусил губу так, что показалась кровь. Разумеется, не ошибается, вероятно, один Табири. Разумеется, всех жизней ему не спасти, даже если бы у него было шесть жизней и каждую он по капле раздаривал бы пациентам. Разумеется, уже одно явление к нему бога Смерти должно было убедить его не настаивать, смириться и помолиться о душе больного. Ворон учуял добычу, и для Жизни в этом теле все было потеряно.
Но для смерти...
Будь у него надежный напарник - сильный маг Смерти, они бы удержали мятущуюся душу, они бы не позволили ему умереть, будь там хоть четырежды сам Ашхаи! Но у крестьян не было денег сразу на двух магов, они понадеялись на него. Они отдали монастырю все, что смогли, уверенные, что он сумеет помочь...
Тайэль рыдающе выдохнул, склоняясь ниже, снова припадая к полу, стягивая пальцы в кулак. Он определенно чувствовал здесь присутствие Смерти - что не удивительно - но монаха это не пугало. Он привык видеть ее, он привык сражаться с ней, он привык побеждать ее... жаль, не в этот раз. В этот раз не победить, но умилостивить... Чем можно умилостивить бога Смерти?
Тай принялся отчаянно припоминать, чему учили в Храме относительно брата Госпожи. Апельсины... Вороны... Шахматы... Предложить ему вырастить прямо тут апельсины? Призвать ворон? Зачем они ему сдались? Навряд ли он любит их достаточно сильно, чтобы взамен отпустить умершего...
- Великий, что я могу дать взамен этой несчастной души? Могу ли я надеяться, что ты отпустишь ее, если... - шахматы! - если я смогу одолеть тебя в честной игре на шахматной доске?

+1

7

Ответа не последовало, лишь седая бровь едва приподнялась. Ашхаи отвернулся от жреца и подошел к кровати.
Крааа! — Очередной раз возмутился ворон.
Птица еще потопталась у изголовья, кося черным глазом на хладное тело, а затем расправила черные крылья и поднялась в воздух. Для свободного полета помещение явно было не предназначено, но ворон все же сделал несколько кругов над альвом, мазнув того пару раз по щеке крылом, и вылетел в окно, унося душу смертного к Чертогам своего господина. Ашхаи же присел на край постели, обращая свой взор вновь на жреца. Он еще успеет поприветствовать нового постояльца своей обители, сейчас же...
Улыбка скользнула по тонким губам и исчезла — будто и не было ее. Остался лишь недобрый огонек в глубине танзанитовых очей.
Я не играю в шахматы с живыми, — спокойно произнес бог.
Ашхаи перевел взгляд на тело, рядом с которым сидел. Подобное соседство его нисколько не смущало и не пугало. Брезгливостью бог Смерти не отличался. Кровопролитные войны, мор, стихийные бедствия, и не всегда рядом были верные Стражи. Бывали времена, когда бог Смерти сам собирал свой скорбный урожай. Иные трупы были куда более неприятным зрелищем, нежели мертвец на этом ложе.
Ты хочешь вернуть жизнь тому, кто желал умереть. Болезнь давно поселилась в этом теле, истощенном голодом и тяжелой работой, — И вновь взор бога устремлен на альва. — Мне не хочется верить, что жрец Тармины желает длить муки этой души.
И лишь сестра могла в этот момент понять, как сильно зол ее божественный брат.

0

8

Тайэль дернулся, как от удара, и прижал уши к голове. Да, действительно, по всей видимости он несколько забылся. Не дело смертных - спорить с богами. Не дело. Лишь боги вершат судьбы этого мира, лишь боги могут решать, кому жить, а кому умереть. Да, как служитель Тармины он просто обязан оберегать жизнь, спасать каждого, кого можно спасти, но не ему спорить с богом Смерти, который твердо решил забрать свою жатву, не ему спорить. Не ему....
Монах потупился, подобрал края длинных рукавов, отшатываясь от постели... и все же не сдержался:
- Однако если умрет он, вслед за ним уйдут еще пятеро. Он - единственная надежда и опора этой семьи, без него они не выживут. Моя госпожа будет недовольна таким исходом. Я обязан спасти их. Однако Великий желает забрать сию жизнь, и мне остается лишь заменить его для них, коль скоро не осталось ни единого шанса вернуть эту несчастную душу. Видит Табири, я не могу сдаться. Лишь так я могу послужить госпоже! - от волнения альв вздрагивал всем телом. Лицо раскраснелось, уши растерянно подергивались. Что-что, а спорить с богами ему еще не доводилось, впрочем сейчас он скорее признавал свое поражение, и даже представлять не хотел реакцию семейства на его оригинальное предложение. Навряд ли худой как щепка монах потянет на роль их кормильца, навряд ли он переживет подобную резкую смену рода занятий дольше полугода, навряд ли вообще потянет такие упражнения. Но и не простит себе, если позволит семье уйти вслед за кормильцем. "Моя госпожа поймет меня. Моя госпожа простит меня..."

0

9

—  Однако если умрет он, вслед за ним уйдут еще пятеро. Он — единственная надежда и опора этой семьи, без него они не выживут. Моя госпожа будет недовольна таким исходом...
Танзанитовые глаза потемнели, приобретая совершенно невероятный цвет. Седые брови сошлись над тонким совиным носом. Бескровные губы вытянулись в улыбке, которая однако не предвещала ничего доброго.
Бог Смерти уже не слушал пламенных речей альва — он неспешно поднялся и направился к смертному. Пока еще живому.
Сейчас Ашхаи не был похож на те изваяния, что стояли в храмах. Не был он похож и на хищника, что медленно крадется к своей жертве. Никто, кроме сестры, не смог бы понять, что слова смертного привели повелителя Смерти в самое дурное расположение духа. И именно слова о его божественной сестре заставили Ашхаи гневаться.
Оказавшись буквально нос к носу с альвом, который внезапно оказался выше ростом, чем человекоподобный облик бога, Ашхаи прошипел:
Ты забываешься, смертный. Никогда твоя госпожа не посягнет на то, что уже моёа эта душа уже моя. Кто как не Тармина знает, что всему своё время в этом мире. И коль уж пришел черед кому-то умереть, она не станет вмешиваться, покуда смерть эта не нарушает гармонии этого мира.
Бог Смерти уже жалел, что отправился вместе со Стражем, которого звала душа. Он мог продолжить свою прогулку по лесу и в одиночестве, которое его никогда не тяготило, однако же он здесь и уже сам не рад этому. Если первое впечатление было благостным и альв показался ему весьма интересным, то теперь Ашхаи всё более убеждался, что обманулся. Самим собой он также был недоволен.
Божество повело плечом, белая ткань едва слышно зашуршала. А сама Смерть, облаченная в тело привлекательного юноши как в одежду, продолжала вещать:
Не будь глупцом. Ты не можешь думать, что мне есть дело до тех, о ком ты толкуешь. Если им суждено сгинуть в след за родичем, то так тому и быть, — взор танзанитовых очей остановился на двери, что вела из комнатушки, божественный лик на мгновения окаменел. — Никто из них не умрет. Не так скоро. Позже. Много позже.
Ашхаи был всё еще хмур, когда вновь обернулся к альву:
Всё хорошо в меру, смертный. И безрассудство, и храбрость и даже глупость. Ты сейчас возненавидел меня. Это не ново. Борись со мной и моими Стражами. Совершенствуйся для этой борьбы. Расти духовно. Определенно, в тебе что-то есть, но сейчас ты слишком зациклен на мелочах и не желаешь видеть картину в целом. А это не подобает служителю Жизни. Береги ее, но знай, когда надо отступать, — Ашхаи обратил свой взор на кровать, где лежал мертвец. — Смерть это далеко не финал.
К нему еще не вернулся привычный покой, но и гнев уже прошел, уступив место раздражению и легкому разочарованию.

0


Вы здесь » Айлей » • Архивы эпизодов » О пользе и вреде молитв