Айлей

Объявление


title-konk

olsh   tali

teo


10.04.2021 В Айлей наступила удивительно тихая, мирная, спокойная весна, без особых событий и потрясений. Народы наслаждаются покоем, пока это возможно.



Внимание, конкурс!

30.04.2021 В честь Админской недели с 3 по 16 мая (включительно) с понедельника будет небольшой конкурс на использование слов и действий в постах и на форуме. С оттепелью вас, мы вас любим!



25.05.2021. Конкурс продлевается до июня
Подробнее о новостях...



Шиархи
Хранительница
Айлей
Сам-Ри Ниэль
ICQ - 612800599
Админ
Шеду Грэй
Модератор
Дарина
Discord - Денаин#2219
Дизайнер, модератор
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Айлей » Тайны прошлого » [конец месяца Шиархи, начало Ши-Айзы, 3999] Охота на охотника


[конец месяца Шиархи, начало Ши-Айзы, 3999] Охота на охотника

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Участники: Шеду Грей, Дарина
Место: Край леса, Сариана
Время: месяц Тармины, 3999 год
Описание:


Спустя два месяца болтания по миру.
Окончание месяца Шиархи.
Пасмурный полдень.

Глушь, тронутая магическим пожаром, в нескольких часах пути от приграничья с кланом Кай.

Стылый воздух был тих. Каждый вдох отдавался неприятным морозным покалыванием слизистой. Эта зима явно желала остаться одной из самых суровых в памяти людей, а потому даже окончание месяца Шиархи не торопилось нести с собою освежающе-тёплый запах весны. Частично тронутый пожаром лес наводил на тоскливые и безысходные мысли, обгоревшие остовы деревьев напоминали мрачные коряги, а белое покрывало снега лишь усиливало ощущение от того, что находишься не в прекрасных лесах остроухих альвов, а на окраине мира, поеденного какой-то неведомой хворью. Это напрягало. Того и гляди выскочит из-за очередного изъеденного пламенем исполина какая-нибудь неведомая тварь да поминай как звали. Однако в этой местности далеко не звери представляли наибольшую опасность. За одним из широкоствольных поваленных деревьев своего охотника ждала дичь, желавшая вырвать гордое звание «опасный хищник» из рук недостойного. Несколько растрёпанная девушка с горящими диким пламенем золотистыми глазами старалась не выдавать своего присутствия, посильнее кутаясь в потрёпанную куртку и накинув на голову капюшон. Горло всё ещё немного саднило, сердце не успело успокоиться от быстрого бега, а на щеке неприятно пульсировала свежая царапина. Четвёртый день на этой арене, один из которых был потрачен на короткое изучение местности; последующие были проведены в отчаянной попытке всё-таки выбраться как можно скорее и помочь другим. Пусть утверждают 'старожилы', дескать, войти в очерченный магией круг возможно, но выйти практически невыполнимо - плевать, она попробует. Волчица бросила неприязненный взгляд на браслет, что красовался на руке. Блокиратор-маячок, который можно было снять лишь посредством отгрызания собственной конечности, мешался и на любые попытки снять мстительно раздирал кожу. Дарька скривилась - нет уж. Единственные, кому она отгрызёт руки, ноги и иные ненужные части тела - организаторы данного развлечения. Устроить охотничьи угодья, где дичью являются некоторые представители рас - это ещё додуматься надо. Дарина обязательно бы восхитилась такой богатой фантазией, если бы данная задумка не ломала чужие жизни. И она, племянница матёрого королевского разведчика, так бездарно попала в эту ловушку. 
«Позор на мои седины», - припомнила она слова вульфара, при этом не сдержав короткой горкой улыбки. Она была согласна, ведь это действительно позор. Даже не смотря на то, что заподозрить в двух болтливых простоватых мужиках с ребёнком коварных работорговцев, довольно трудно.. Дарине всё же стоило быть внимательней, чтобы теперь не пытаться согреть онемевшие от холода руки, высматривая своего горе-преследователя. 
- Кис-кис, малышка, иди к папочке. Обещаю, тогда не попорчу твою шкурку, - послышался справа вкрадчивый и обманчиво ласковый голос, перемежающийся со скрипом снега. Охотник был с зачарованным арбалетом, что являлось не самым приятным дополнением к его обмундированию. 
«Зато я тебе шкурку попорчу, ублюдок. В любом случае», - мысленно оскалилась девушка, выпуская когти на обеих руках. Частичная трансформация была весьма полезна, в то время как цвет волос оказался слишком вызывающим для всего этого сброда. Нашлась парочка любителей редкостей, возжелавших получить в качестве трофея белого волка. Волчица? Тем лучше.
Охотник прошёл возле её укрытия, и Дарьке пришлось ненадолго задержать дыхание, а после подниматься из своего скрюченного положения наиболее осторожно и бесшумно, прихватив с земли старую обледенелую шишку (или то, что от неё осталось). На самом деле, хищница долго размышляла над тем, стоит ли убивать этих идиотов. Но сейчас обстоятельства вынуждали её принимать жёсткие решения, если, конечно, она хотела выжить и не стать чьей-то игрушкой. От одной подобной мысли бросало в дрожь. Лучше уж смерть, чем жизнь на привязи. Впрочем, Монлуа была не из тех, кто легко сдаётся. Она, скорее, из той породы волков, что клыков не разожмут, ухватившись за добычу. Сейчас её добыча была полна азарта, являлась опасным противником. Нельзя ошибиться. Волчице пришлось максимально сосредоточиться и в несколько широких шагов преодолеть разделяющее их расстояние. Охотник стал оборачиваться, заметил краем глаза своего убийцу и, вероятно, надеялся успеть угрожающе взвести арбалет. Шишка пригодилась, тут же прилетев обернувшемуся обидчику в лоб. Этот отвлекающий манёвр удачно сработал, и златоокая беспощадно пнула «охотника» под колено, заставив того резко упасть на снег. Жертва хватала ртом воздух не то от возмущения и боли, не то от удивления. Девушка безжалостно схватила его за голову, немного потянула к себе и, не позволив себе усомниться, резко дёрнула, слыша знакомый треск позвонков. Мужчина рухнул поверх своего оружия и затих. Дарина шмыгнула носом, вытирая тот рукавом утеплённой куртки, и поморщилась. Только вот не хватало заболеть! Теперь, когда с преследователем было покончено, хищница ощутила отголоски неприятной усталости, отчего фыркнула на саму себя, - некогда нюни распускать! - тронув мыском сапога бездыханное тело. Мёртв. 
- Один-ноль в мою пользу, - пробормотала хищница, не испытывая какого-то сильного восторга и намереваясь забрать уже ненужный трупу арбалет. Стрелять из него Дарька не умела, но он был увесистый – всяко удобней отвешивать оплеухи неприятелям чем-то тяжёлым, нежели сбивать собственные руки в кровь. Монлуа вообще довольно быстро определила всех окружающих её здесь существ во враги. Как оказалось, пытаться организовать группу борцов за свободу – оказалось губительной идеей. «Дичь» в большинстве своём была настолько напугана, что не гнушалась подставить под удар себе подобных. Результатом приобретения столь удивительного и тайного знания стало несколько синяков, один из которых живописно красовался на челюсти. Тем не менее, обидчик уже давно был отправлен к Ашхаи. Впрочем, стоило отметить, что это далеко не единственное полученное хищницей знание. Вздохнув и собравшись с мыслями, Дарина присела подле своей жертвы и постаралась отодвинуть довольно увесистую тушу «охотника». Ей почти удалось заполучить оружие, когда неподалёку раздался характерный скрип снега и хруст тонкой ветки. Девушка насторожилась, едва не припав к земле всем телом. В поле зрения никого не было видно. Поджав обветрившиеся губы, она резко дёрнула, буквально вырывая из-под мертвеца арбалет, и поспешила скрыться с полянки за ближайшим более-менее уцелевшим широким деревом. 
«Вам что, в этой стороне всем мёдом намазано?!» - на место злости и усталости пришло искреннее, горячее возмущение. Она очень надеялась на благосклонность Шиархи, а также на то, что новое действующее лицо прежде заметит труп и обратит на него пристальное внимание, а никак не на многочисленные следы, оставленные на снегу. Неизвестный, безусловно, мог бы решить, будто убийца давно покинул гостеприимную полянку, вот только тело ещё не успело остыть. И всё же она надеялась, что это кто-то из пленников - такого можно просто шугнуть и идти дальше.

+1

2

http://sg.uploads.ru/yAvgF.png Из Души леса

Погода была в самый раз: сизая вата густых туч низко нависала над лесом, не давая солнечным лучам ни одной возможности коснуться земли. Впрочем, радовала эта погода сейчас только глаза, на деле же Грэй уже который день никак не мог выбраться из леса.
Он не мог быть уверен, что не отклонился от указанного дриадами направления – без солнца и звёзд ориентироваться в незнакомых альвийских лесах было весьма затруднительно, хотя с голодухи не пух, наохотить случайного зайца всё же удавалось. Впрочем, Шеду подозревал, что то тоже дриады подсобили.
Письмо за пазухой понемногу приходило в самый непригодный и растрёпанный вид – и от влажного воздуха зимнего леса, и от упорного стремления Шеду выйти хоть куда-то, и от того, что со скуки мужчина то и дело доставал его и пытался читать. Это давалось сложно: некоторые буквы выглядели непривычно, ведь письмо писали не храмовничьи писари своим аккуратным разборчивым почерком, а обычный обыватель своею рукой уж как мог. По первым двум предложениям, что Грэю удалось прочитать, пока не понятно было, кто писал – мужчина или женщина, но Шеду думалось, что женщина – округлые значки, начертанные тонкой линией, создавали такое впечатление.
Шеду с тоской понимал, что письмо, вероятно, адресата не достигнет. Разве что город неожиданно окажется прямо за вот этой грядой.
В этот день рано утром вдалеке послышался свист, очень отдаленно, хотя судя по всему залихватски громкий. Грэй проснулся мгновенно, сам еще не осознавая, от чего, и лишь в следующие секунды набираясь уверенности в том, что слышал. Должно быть, где-то там кто-то выехал на охоту, а коли есть охотник, значит где-то есть и место его обитания – город, поместье, хоть что-то. Грэй споро спустился с дерева, на котором устроился на ночь, немного попрыгал да поприседал, дабы разогнать кровь и согреться, от голода сосало под ложечкой, но уповал теперь Шеду не на зайцев, а на охотника, в доме которого наверняка полно еды и выпивки для согрева. По краю сознания прошлась тревога, ощущение беды, но так едва-едва, что радость от предвкушения встречи с человеком – или пусть даже альвом – перебивала всё.
Однако вскоре Шеду вернулся всё к тому же, что было проблемой все прошедшие дни – к практической невозможности толково ориентироваться. Посвистов больше не было, и Грэй начал уже сомневаться, а был ли вообще тот, первый, не приснился ли. Быть может, это его воображение и желание поскорее куда-нибудь добраться сыграли с ним злую шутку? И он сам себя убедил в том, что слышал свист, сам решил отчего-то, что то непременно охотник? А даже если и было это всё так, то с чего Грэй вообще взял, что его встретят с распростертыми объятиями, накормят, напоят?
Шеду невольно пробежал взглядом по рукавам куртки, штанам, ладоням. Рожа, небось, не лучше выглядит. В пору решить, что он разбойник, а не встречать хлебом-солью. За такими мыслями прежняя радость сошла на нет, и та самая тревога взяла верх. Эта тревога была ему знакома. Предчувствие беды, дарованное Шиархи. Предчувствие ли? За столько лет Грэй так и не ответил себе на этот вопрос. Да и не было это так уж принципиально важно, ведь результат один – беда его находила. И сейчас она была ближе, чем утром.
Вдруг где-то неподалеку Грэю почудился будто бы тихий голос, но слов было не разобрать. Шеду замер и вслушался, чтобы снова не взять направление в никуда лишь потому, что воображение разыгралось. Проявленное в этот раз терпение было вознаграждено: спустя, пожалуй, почти минуту тишины в лесу что-то завозилось, как будто упало, снова завозилось и затихло. Что бы там ни было, оно было совсем близко, и сейчас Грэй был бы рад уже, пожалуй, даже Кукловоду, поэтому, словно взявшая след собака, он направился прямиком на звук. Один из кинжалов, впрочем, достал – глупо было бы бросаться сломя голову неизвестно куда. Идти старался осторожно, мягким крадущимся шагом, но общая усталость и голод не давали скрадывать звук шагов как следует, нет-нет да и попадалась присыпанная снегом ветка, ломающаяся с тонким треском под подошвой.
Вот уже показались свежие следы на снегу, Грэй остановился и склонился рассмотреть. Следопытом он был, конечно, не бог весть каким, но даже ему было нетрудно понять, что тут недавно прошли по крайней мере двое. Следы покрупнее да поглубже – мужские, точно. Шаг с пятки на носок, как у самого Шеду сейчас. Вторые, поменьше, вроде как совсем другие, будто быстрые, с носка.
Грэй осторожно пошел вдоль следов, не ступая на них. И довольно скоро они привели его к лежащему в снегу мужчине. Снег вокруг был весь перебулгачен. Глаза у него были открыты, но хотя еще не успели покрыться инеем, было ясно, что закрыть самостоятельно он уже их не сможет. У ладони мертвого лежал добротный арбалет, ремень которого был придавлен плечом почившего. Шеду видал такие раз или два, они, вроде как, набирали теперь популярность среди состоятельных людей, но пока их еще нечасто встретишь, и стрелять из подобного Грэю еще не доводилось.
Шеду огляделся. Кто-то же убил этого парнягу. Буквально только что. Значит, далеко уйти не мог. Стоило быть осторожнее.
Не убирая кинжал, всё так же настороженно Грэй подошел ближе к телу и напряженно присел рядом. Ухватившись за стремя, потянул на себя, выпрастывая руку бывшего хозяина из ременной петли. На направляющей уже лежал заряженный болт, но, видимо, противник этого бедолаги оказался быстрее.
Едва кончики пальцев мертвеца скользнули с ремня арбалета, как Шеду, еще не успев сообразить, что именно почуял, рефлекторно отскочил в сторону, взвиваясь на ноги, выпуская кинжал и наставляя новое оружие на то место, где только что был. За какие-то сущие доли мгновений, за которые мозг даже не успевает осознать ничего, что-то сродни страху взорвалось у Грэя в подвздошье, спасая от нападения неведомого. Не раздумывая, он нажал на спусковой крючок, тут же дёргая руку, сбивая собственный прицел.
Ты! – пущенный болт просвистел опасно близко к нападавшей и воткнулся в дерево позади. Грэй огорошенно опустил арбалет. – Это ты!
Она выглядела, пожалуй, под стать ему самому – встрепанная, чумазая, измотанная. Но это всё равно была она. За эти – сколько? – четыре года Шеду рассказал ту историю, наверно, не одну сотню раз. Историю про белую волчицу некоролевских кровей, зашившую рану от стрелы браконьера – шрам есть! – при свете костра где-то в лесочке посреди степи. Но сколько бы ни рассказывал, она так и не отпустила. Да разве отыскать случайную знакомку на таких-то просторах.

+1

3

Дарина прижалась затылком к шершавой древесной коре и чуть прикрыла глаза, улавливая малейшие шорохи и звуки неподалёку. Тело волчицы будто окаменело, повинуясь негласной команде замереть. Шаги приближались. Все осторожные, тихо шелестящие на снегу. Охотник? Осторожная дичь? Монлуа решилась выглянуть далеко не сразу. А вдруг ещё один охотник? Застать его врасплох будет куда труднее, равно как и сбежать. Девушка невольно закусила губу, бесшумно выдохнув и найдя в себе силы оценить обстановку. Осторожно отклонившись от ствола, она немного повернулась корпусом, а после повернув голову, немного выглядывая из своего укрытия. Неизвестный присел возле тела. Темноволосый мужчина, клинка которого она, к сожалению не видела, но подозревала, что он может быть достаточно опасен. Дичь или охотник? Этот вопрос был важен и одновременно не имел никакого смысла. Просто один мог иметь зачарованное оружие, магию, какие-то ловушки, а второй редко когда мог похвастать иными средствами запугивания и обороны, кроме как кулаками. Если только не стащил у убитого или зазевавшегося охотника, но ведь далеко не все владели каким-либо оружием мастерски. Поди ещё разберись. Дарька заметила, что внимание незнакомца привлёк арбалет, тот самый, что не поддался ей в ответственный момент и теперь снова представлял немалую опасность для неё самой. Монлуа молча и мысленно чертыхнулась, обругав себя быстро пришедшими в голову ругательствами.
Мужчина присел, а потому у девушки был шанс сделать хоть что-то, получить некоторое преимущество благодаря эффекту неожиданности, пока её потенциальный противник так истово желает заполучить магическую и опасную игрушку.
«Ещё один рывок, Белая? – горько подумала она. – Рывок к свободе, дорогая». Где-то в глубине души завозилась волчица, одобрительно подняв уши. Охотница позволила себе мимолётную улыбку, ощутив отклик внутреннего зверя. Однако ей казалось, что оппонент слишком уж спокоен. Найдя свежее тело, мужчина особо не озирался, полностью погрузившись в процесс приобретения дармового оружия. Стоило быть осторожней. Сделав глубокий вдох, вознеся короткую молитву Дагону, Монлуа решилась-таки подкрасться к незнакомцу, при этом не имея при себе каких-либо средств к запугиванию. Следовательно, необходимо было сбить с ног и отбросить подальше арбалет, для начала. В конце концов, будет неплохо, если они окажутся примерно в равных условиях.
«Впрочем, если он вульфар, то по мне можно заказывать погребальную песнь», - усмехнулась она, сощурившись и внимательно глядя за человеком, не мешкая с тем, чтобы подойти как можно ближе. Этот некто завершал свои манипуляции с арбалетом, стоило поторопиться. По всей видимости, эта расторопность её и сгубила. Мужчина что-то почуял – не иначе как глаза на спине! – и в последний момент ушёл из волчьих когтей. Дарина царапнула край куртки, досадливо рыкнув и останавливаясь подле того места, где только что стоял... человек? Запах мужчины резко ударил в ноздри волчице, она вскинула испуганный взгляд на того, на чью сторону теперь встала богиня Удачи. Щелчок, свист болта возле уха и полная прострация. Дарьке показалось, что краем глаза она видит, как мимо головы пролетает болт, время будто стало вязкой смолой. Промахнулся или нарочно отвёл удар? Златоокая хотела было посмотреть, куда же всё-таки улетел снаряд, но остановила себя, повернув голову на человека. На знакомого ей человека.
«Быть не может, - недоверчивая мысль отскочила от сознания мячиком. – Это, наверняка, какая-то иллюзия, шутка, морок?» Она глупо хлопнула глазами, глядя на то, как меняется в лице мужчина, имя которого само по себе всплыло в памяти вместе с обрывками странной ночи у уютного костерка, с боем отнятого у работорговцев. Да и как забыть единственного человека, которого дураки-браконьеры приняли за вульфара. Нос уже проанализировал полученную информацию из запаха, наскоро нашёл в памяти его обладателя. Шеду. Ошибки быть не могло. Впрочем, мужчина тоже её узнал, что невольно согрело какую-то точку глубоко в груди. Помнит. В этот момент волчица поняла, что, похоже, не дышит с того самого момента, как услышала щелчок спускаемого болта. Сделав судорожный вдох, девушка мотнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Шеду не исчез, как-то взволнованно и ошарашено сообщая Дарине, что она – это она.
- Шеду, - хрипло выдохнула волчица на грани слышимости, всё ещё растерянная, не очень понимающая как он-то здесь очутился. Она сделала полушаг навстречу, не слишком понимая, что делает. – О-охотник или жертва? – тупо спросила она. И уже после своего вопроса обратила внимание на внешний вид бородача. Не похож на охотника, нет. Заслан кем-то из богачей? Эта мысль заставила её сделать робкий шаг назад, будто девушка была не волком, а пугливым зверьком, чующим в воздухе нечто неладное. Если мужчина захочет, то успеет достать её и здесь, конечно. Дарька помнила, что Шеду был магом. С их последней встречи он не шибко изменился, заматерел разве что, больше возмужал. Заросший и растрёпанный, можно даже сказать – мятый и явно утомлённый, что виделось в небольших кругах под глазами, общем состоянии одежды, лёгкой чумазости. Нет, не мог он быть охотником. И, если это так, то стоящий перед волчицей человек – просто дар Богов, не иначе. В золотистом взгляде мелькнуло что-то вроде надежды, но настороженность в фигуре никуда не делать. Ответ всё-таки был важен.

+1

4

Девушка глядела так, словно не верила глазам, и Шеду, в общем-то, разделял это чувство, ему и самому до конца не верилось. Шутка ли: повстречать самую необыкновенную вульфарку из всех, что он когда-либо встречал, которую однажды случай привёл ему на спасение посреди бескрайней степи, спустя столько времени уже посреди бескрайних альвийских лесов!
Разумеется, он желал этой встречи, но это была какая-то абстрактная мечта скорее, нежели конкретная цель: Шеду – человек приземлённый, понимал, что шансов на такую встречу практически не было. Что, впрочем, не мешало ему иногда воображать, что он будет делать при встрече, что скажет. Но выходило теперь совсем по-иному: он никогда не представлял, что встреча случится таким образом, да и даже если бы представлял – не верил всерьёз, что она вообще произойдёт. И теперь слова беспорядочно прыгали в голове, перемешивались, терялись.
Губы волчицы шевельнулись, и Грэй услышал – очень тихо, едва-едва, – своё имя. Улыбнулся невольно: помнит! Шагнул одновременно с нею, сокращая дистанцию на шаг. Наверно, на радостях схватить и закружить было бы чересчур (даже то, что эта мысль пришла в голову было ему уже странно и несколько чересчур – никогда так не делал и вообще не имел привычки к слишком яркому выражению эмоций), но хотя бы, может быть, пожать руку? Или хоть как-то выразить телесно, насколько рад встрече?
Но прежде, чем успел сделать хоть что-то, был остановлен престранным вопросом, а следом девушка отшагнула обратно. За мгновение всё в ней переменилось, узнавание во взгляде сменилось настороженностью, даже, может быть, тенью испуга. Дарина словно не могла выбрать, считать его другом или врагом, цепко осматривала его, словно искала подсказку.
Охотник или жертва? Что это вообще могло значить? Не похоже на вопрос о роде деятельности, ведь жертва – не вид работы. Но даже если бы и был – Шеду не был ни первым, ни вторым. По крайней мере, насколько ему было известно. Хотя если бы ему пришлось определить всё же по этой классификации, то он бы сказал – охотник. Охотник за содержимым чужих карманов и за чужими жизнями. Хотя в прошлую их встречу ему довелось и жертвой побывать.
Как бы там ни было, на вопрос он ответил не сразу, сперва несколько секунд тупо смотрел на Дарину, пытаясь вообще осознать, о чём его спрашивают. Затем, когда он в конце концов решил, что совершенно точно не понимает вопроса, на его лице отразилось недоумение:
Ни тот, ни другой? – полувопросительно ответил он, затем выпустил из ладони арбалет и запустил ее за пазуху, второй рукой оттянув край куртки. Дарина мгновенно ощетинилась. Грэй, не ожидавший буквально ничего из того, что происходило последние минуты, даже как-то расстроился: ничерта он не понимал, в чём дело. Разве они тогда не распрощались на доброжелательной ноте? Быть может, кто-то рассказал ей каким-то образом, как Шеду добывает себе деньги, и теперь она опасается, что он убьёт её? Но тогда ей должны бы были рассказать и то, что он не убивает всех подряд, он же не маньяк какой-нибудь. Или, быть может, за те дни, что он бродит по альвийским лесам, что-то произошло между вульфарами и людьми, что-то значительное настолько, что даже друзья стали врозь, и не важно, на чьей территории они находятся?
Как бы там ни было, Грэй на всякий случай на мгновение остановился и затем продолжил движение уже совсем медленно. Он извлёк многострадальное письмо из-за пазухи, продемонстрировал его, мол, всего лишь бумага, и пояснил:
Письмо везу. Да и в другие дни охотник я, прямо скажем, не ахти. На себя зверушку поймать хватает – и то ладно.
Выждав пару мгновений, Грэй бережно убрал письмо обратно за пазуху и легонько прихлопнул по куртке, удовлетворённый, что бумага в сохранности. Однако он совершенно не представлял, как себя вести дальше, как будто его выпихнули на подмостки балагана, не рассказав, какова его роль.
Так… ты-то какими судьбами здесь? – он сделал короткий жест, чуть раскрывая ладони, тем самым показывая, что имеет ввиду леса Альварта. Наверно, лучше сперва выведать, чем вызвана такая её настороженность, и даже агрессивность – она ведь напала на него только что со спины! И мертвец! Грэй перевёл взгляд на труп, о котором совсем позабыл, заняв всё своё внимание волчицей. Теперь он вдруг понял, что только она и могла отправить того к Ашхаи – убийца, не ушедшая далеко. Но разве она не была охотницей? Или теперь её добыча – разумные?
Очень много вопросов роилось в голове Грэя, и он, наверно, сейчас был в опасности просто потому, что не только был сейчас безоружен, но и не имел намерения защищаться от Дарины. Он был рад её встретить, и его расстраивало, что она на него – какая ирония – волком смотрит. А ещё он был ужасно голоден и вымотан, а надежда выбраться из леса сегодня, которую подарил ему утренний далёкий свист, стремительно растаяла: Дарина вовсе не выглядела как тот, кто знает кратчайший путь в ближайшее село.
Шеду вернул внимание её, пусть чумазому, но всё равно красивому лицу, золоту глаз, надеясь, что всё прояснится для него совсем скоро.

+2

5

Вопрос явно застал его врасплох. Довольный вид сменился озадаченностью и непониманием, улыбка стоящего перед ней человека довольно быстро угасла, вызвав где-то глубоко в душе хищницы сожаление. Мужчина молчал, глядя на неё, вероятно, пытаясь разобраться, чем вызван такой вопрос в лоб. Ни здравствуй, ни до свидания.  У Дарины вмиг разболелась голова. Зачем спросила, дура? Ведь не мог навредить тот, кто смотрел так искренне радостно. Однако отступить назад не могла, нельзя поймать выпущенных изо рта слов, отмотать время. За последние дни девушка самостоятельно перестроила себя на иное отношение к ситуации и людям, а тут он… Недоумение, так явственно читающееся на лице мужчины, смешанные эмоции, расползающиеся от него едва ощутимыми волнами, не могли позволить солгать. Брюнет действительно не понимает, что происходит.
- Ни тот, ни другой? – неуверенно ответил собеседник, не зная правильного ответа. Его и не было, потому как девушка смотрела на реакцию и прислушивалась к ощущениям. А потом Шеду вовсе выпустил из руки арбалет, и тот сиротливо упал в снег, протестующе щёлкнув каким-то своим механизмом. Если бы человек хотел ей навредить, то не расстался бы с таким грозным оружием, даже без взведённого болта, прекрасно понимая свои шансы в безоружной борьбе с хищником, вульфаром, возможно, чуточку обезумевшим в агрессивном окружении врагов. Хищница взглянула на арбалет, быстро переводя взгляд на мужчину, который резко запустил руку за пазуху. Уловленное резкое движение заставило волчицу дёрнуться как от удара и чуточку напрячься, втянув голову в плечи – остаточное явление недоверия, условный звериный рефлекс. Непонимание не сходило с лица мужчины, Дарька, пожалуй, могла бы уловить в чертах некоторое разочарование, горечь. И правда, разве так встречают давних знакомых, боевых товарищей? Он стал двигаться медленней, будто перед ним стоял готовый к прыжку зверь. Эта мысль больно кольнула. Что же она, в самом деле?
Из тёплого плена куртки показался конверт, который Шеду спокойно и беззлобно продемонстрировал волчице. Здесь-то Монлуа стало стыдно окончательно и бесповоротно, на щёки тут же плеснул румянец, а волосы на затылке зашевелились из-за заползшего под воротник страха. Она невольно прикрыла рот ладонью: мало того, что чуть его не убила…  вновь усомнилась в нём. Ведь так уже было, когда в первую их встречу маг стал странно себя вести, желая сменить место отдыха, ощущая опасность. Собеседник задал вопрос, а девушка безутешно металась в собственных мыслях, проследив за взглядом человека. Свидетелем их встречи всё ещё был труп. Едва ли брюнет не догадался, чьих это рук дело.
- Шеду, - голос невольно дрогнул, внутри волчицы будто всё оборвалось, плечи поникли, а в золотых глазах слёзы блеснули. – Шеду, прости меня. Сначала я не знала, что это ты, - она вновь шагнула ближе, смахнув с глаз непрошенные проявления эмоций. Она выглядела виноватой, опустив взгляд на его куртку, приметила следы от своих когтей, оставшихся после неудачного нападения, и осторожно протянула руку, дотронувшись, будто это могло помочь восстановить материал. Черты лица златоокой смягчились, но лёгкая хмурость никуда не исчезла. – Я впервые рада, что моё нападение не увенчалось успехом, прости.. прости за это, - она вновь взглянула в тёмные глаза собеседника, опасаясь увидеть там гнев или раздражение, а потому убрала руку от чужой одежды. – И за вопрос нелепый, за.. подозрения, - она помотала головой, зажмурившись на мгновение. – Я здесь пленница, дичь, - чуть всплеснула руками, а на губах девицы появилась нервная улыбка, но тут же пропала. - Какие-то богачи устроили себе весёлое развлечение: согнали в магически огороженную область представителей разных рас и охотятся, как на животных, понимаешь?
Отчего-то стало зябко, и хищница ухватила себя за плечи, машинально растерев их ладонями и более не поднимая взгляд на человека. Даже не смотря на то, что иначе она не могла себя повести и Шеду, наверняка, это понимал, ей всё равно было ужасно стыдно. В любой ситуации нужно стараться трезво оценивать ситуацию, как учил дядюшка, а Дарька поддалась инстинктам, позволила себе быть больше зверем, чем человеком и не считала достойным оправданием ситуацию, в которой очутилась. Значит, стоило загладить вину, верно?
- Пойдём, здесь.. – она взглянула на синеющего мертвеца, - нам делать нечего, а я, вроде, обнаружила вчера путь к свободе. Если поспешим, то сможем укрыться от всех охотников и выбраться отсюда.
Впрочем, Шеду вполне мог решить, что она слишком опасна, чтобы пускаться с ней в какую-либо дорогу.

+2

6

Вместо ответа на Шеду обрушилось извинение, окончательно добив его растерянность до того края, за которым обычно приходит решение, что не имеет значения, что происходит, но оно настолько в корне неправильное, неестественное, что должно попросту перестать происходить, и ты лично должен этому поспособствовать.
Конечно, Дарине было, за что извиниться – она его едва не достала, эвон как ворот полоснула. С другой стороны, она же ему когда-то жизнь спасла, и он вовсе не уверен, что тогда хотя бы спасибо сказал, не склонен он обычно благодарить, пусть даже и за спасение жизни.
Да и всё равно остаётся вопрос – что могло заставить её напасть на человека: вамфири и их наёмные браконьеры отсюда далече.
Шеду проследил за взглядом златоокой до следов её когтей, туда же потянулись её пальцы. Похоже, её беспокоили эти лохмотья. Шеду же волновало в эту секунду то, что волчица всего на расстоянии вытянутой руки от него – невообразимо близко.
Да это… ерунда, – запинаясь пробормотал он, ему было неловко, что она так много извиняется из-за какой-то дурацкой куртки. Кровь прилила к лицу и ушам, ощутимо била в рёбра в области сердца, надо было просто…
Но когда Шеду решился, наконец, перехватить тонкую ладошку, Дарина отняла руку, продолжая свою винительную мысль, и его пальцы, схватившие воздух, огладили оборванный край, неумело маскируя неловкий жест.
Обычно он не испытывал никакой скованности в общении с прекрасным полом, напротив, он свободно травил истории, без труда мог найти, чем рассмешить девушку и чем заинтриговать, а уж под хмельное цветасто забалтывал иной раз и хмурых да неболтливых. Но сейчас ощущал себя неуклюжим угловатым подростком, незнающим, куда девать руки, что делать, что говорить. Нет, он, конечно, понимал, что именно с ним происходит и почему, хотя и считал всегда, что уж с ним-то этого не случится – Хаос всегда обязывал его проводить как можно больше времени вдали от людей, в уединении. И если тот или иной случайный собеседник в трактире рассказывал ему о таком, то обычно в восторженном ключе, тогда как в Шеду по этому поводу зародилась тревога. Да что там, он даже в мыслях не смел произнести это, бессознательно пытаясь как бы отстраниться от той части себя, которая, словно какой-то смертельной заразной болезнью, была поражена чувством.
Но уже следующие слова Дарины заставили его напрочь позабыть о голоде, возмущение, стремительно перетекающее в волну ярости, разлило из солнечного сплетения по всему телу новые силы. Он даже порадовался подспудно: ярость и злость были ему привычны, как жить с ними, он знал, в отличие от… этого, другого.
Дарина растёрла плечи ладонями, и Грэй, сочтя, что ей холодно, не нашёл ничего лучше, как снять с себя потрёпанную куртку и, накинув на плечи волчицы, как бы завернуть её в одёжку, словно ребёнка. Ему-то хотелось её приобнять хоть чуть, чтобы тем самым ободрить её и… приобнять, конечно, тоже, но незримый барьер не давал ему никакой свободы. Куртка была ей, разумеется, велика, плохо пахла, что чуткий волчий нюх наверняка уловил, зато грела. Шеду со зла к холоду стал восприимчив значительно меньше. Но, пожалуй, к тому моменту, как он продрогнет, Дарина уже успеет согреться.
Да, пойдём, – легко согласился он, когда запахивал на ней свою куртку. – Момент, – бородач взял в ладони немного снега, растёр его в руках, топя в воду, и мокрыми уже руками бережно стёр грязь с чумазого лица вульфарки. Вытереть насухо, правда, было нечем, разве что рукавом, но это уж было бы кощунством. – Вот. Так-то лучше, – кивнул удовлетворённо и улыбнулся. Ему хотелось, чтобы и она улыбнулась. Может быть, если убить этих богачей?..
Не укрылся от его взгляда и браслет на руке охотницы. Он не припоминал, чтобы в прошлый раз на ней были хоть какие-то украшения, Дарина в целом оставляла впечатление девушки, которая не склонна носить украшения.
Необычная безделица, кстати, – осторожно заметил он волчице, поднимая арбалет. – Не мешает на охоте?
Не забыл Грэй и снять с мертвеца колчан с болтами, коих было, впрочем, всего пять. Один сразу зарядил – если наткнутся на неприятеля, времени на это не будет. Заодно по привычке и карманы обыскал, решив, что будет справедливо, если этот горе-охотник оплатит Дарине вкусный ужин, постель и кобылу. Ну или на что хватит. По беглой оценке, на ужин и постель хватало точно.
Покончив с этим, Грэй выпрямился, выказывая готовность идти следом за волчицей. Втайне он надеялся, что все пять болтов пойдут в дело.

+1

7

«Он что, правда не злится?»
Нет, он злился, это немного ощущалась на уровне чуткой звериной эмпатии, но Дарина могла с уверенностью сказать – данная эмоция не направлена не неё. Эта мысль казалась невообразимой. Даже появилось какое-то идиотское желание переспросить, пристально, в упор глядя в глаза: не показалось ли ей? С души рухнул огромный камень. Девушка, конечно, не сомневалась в смекалистости мужчины, в его простоте и, главное, душевности... но прошло четыре года. За это время можно нахватать порядком призраков и неприятных воспоминаний, которые вспыхивают и заполняют эмоциями, стоит только чему-то намекнуть на мрачные события былых дней. Стало даже как-то легче дышать. На шорох, раздавшийся со стороны Шеду, Дарька подняла голову не сразу. Пожалуй, лишь за мгновение до того, как её плеч коснулась чужая одежда, она решилась-таки вскинуть взгляд на мужчину. Её несостоявшаяся жертва оказалась совсем близко, до ощущения тёплого дыхания на волосах. Хищница чувствовала идущее от мужчины тепло, успокаивающую уверенность, запах кожаной куртки, его собственный запах и, кажется, даже уловила стук сердца. Или это её, почему-то пропустившее удар и глухо ударившее в уши? Человек действовал осторожно, можно сказать, бережно. Вероятно, он поступал так, как поступил бы любой нормальный мужчина? Когда девушка ощутила прохладу, заползшую под её куртку, то решила, что это последствия нервного напряжения, но оказавшись в тёплом коконе чужого и большеватого одеяния, поняла, что действительно продрогла. После лёгкого согласия Шеду пойти с ней куда-либо, Монлуа едва удержалась от того, чтобы не хлюпнуть носом, растроганно, по-девчачьи.
- Спасибо, - облегчённо выдохнула она чуть севшим голосом.
«Невероятный и какой-то бесстрашный».
Однако вместе с тем, её взволновало, что сам мужчина, если верить беглому осмотру, остался в рубахе да не слишком плотной куртке. Стоило согреваться поскорей и возвращать одёжку, ведь меньше всего Дарине хотелось, чтобы по её вине Шеду мёрз, захворает же. Само собой, она бы его при таком раскладе не бросила, но что-то больно много проблем у этого мужчины случается, если Шиархи хочется пересечь их пути-дорожки. Спасаясь от глупой мысли, девушка машинально уткнулась носом в ворот куртки, ухватив её руками с внутренней стороны так, чтобы та не раскрывалась. Вещь пахла странно, впитала в себя несколько запахов: пот, какую-то пахучую траву, табак, алкоголь, что-то ещё, неразборчивое, но в их числе был и тонкий, едва уловимый аромат морской соли. Охотница вскинула на старого знакомца вопросительный взгляд и чуть подняла голову, стоило бородачу попросить её подождать. Когда мужчина зачерпнул ладонью немного снега, чтобы растопить в руках, Дарька не скрывала своего любопытства и живого интереса, наблюдая за процессом подготовки, но последующие действия оказались слишком неожиданными. Мягкие касания грубых на ощупь, но осторожных на поверку пальцев нисколько не раздражали. Дарина, ухватившись за края куртки, полнилась неловкостью и краснела уже из-за происходящего, но почему-то не смела отвернуться или сделать шаг в сторону, не уклонилась от такой незамысловатой, но отчего-то очень ценной заботы. Стояла и мужественно терпела, если вновь щипали немногочисленные царапинки на лице. Девушка, не таясь, наблюдала за сосредоточенным лицом мужчины, а где-то в груди зарождался завораживающий трепет. После подобных процедур лицо оказалось чуточку мокрым. Пусть, оно того, без сомнения, стоило. Внутри нахально усмехалась и одобрительно фыркала волчица. Мужчина же явно остался доволен результатом, о чём тут же сообщил Дарьке, удовлетворённо кивнув и улыбнувшись. Неловкость сменилась, наверное, неуместным смущением, а в голову ещё пришла нелепейшая мысль, что сейчас она похожа на то ещё пугало, если даже Шеду захотелось её умыть. Стыд и позор.
«Ох, уж эта женская натура…» - ворчала про себя златоокая.
- Ну вот, - хищница на мгновение застенчиво опустила глаза, чтобы тут же вернуть взгляд брюнету и добавить с чуточку робкой, но искренней улыбкой, очень надеясь скрыть охватившее её смущение: - Смыл мне весь боевой раскрас.
Вообще-то, стоило бы поблагодарить его. Как много старых просто знакомых станут относиться с подобной бережностью? Скольких старых просто знакомых, о которых мало что известно, сама Дарина подпустила бы столь близко просто так? Чувство вины чувством вины, но, если серьёзно, то немногих. Хищница катастрофически мало знала об этом человеке, но почему-то ещё в первую их встречу прониклась каким-то доверием, интересом.. впрочем, не решившись напроситься во временные попутчики, боясь прослыть навязчивой. Теперь же Боги вновь столкнули их на жизненном пути, снова в непростых обстоятельствах, самостоятельно навязывая брюнету мохнатую компанию. Шеду отступил, поднял со снега арбалет, показал, что достаточно внимателен, обмолвившись о браслете-маячке. Дарина криво усмехнулась. Настроение у неё сегодня, похоже, скакало почище шута на королевском пиру.
- Если б безделица, - вздохнула она, спокойно ожидая, когда мужчина завершит обыск покойного. Девушка внимательно смотрела на брюнета, но не потому что не доверяла или боялась удара в спину, вовсе нет. Просто сейчас он был похож на луч света в обступившем её несколько дней назад царстве тьмы. Было отрадно, что пусть в такое время, но повторная встреча их всё же состоялась, да ещё и при свете дня. Было отрадно, что это именно он. Само собой, бдительности девушка не теряла, постоянно прислушиваясь к окружающим звукам. Лишние неожиданные гости были без надобности.
- Это блокиратор-маячок, - кисло начала она, кивнув готовому отправиться в путь Шеду, и качнула головой в ту сторону, куда им предстояло идти. Дарька старалась как можно мягче ступать по снегу. – Самостоятельно не снять, не разбить, за магический барьер не пропускает, помогает организаторам всего этого шабаша определять местоположение.. гм.. дичи. Пыталась снять, но только руки зазря повредила, - она вытащила руку из-под куртки, явив миру браслет на несколько исцарапанной и покрасневшей кисти. - У другого пленника был такой же, там есть отверстие для ключа, но мелкое.. не знаю даже, шпильки мне пока не попадались, чтобы вскрыть. Да и не умею вскрывать, если честно.
Сказав это, она ненадолго замолчала, а после бросила взгляд на мужчину:
- Я даже не знаю, выпустит ли меня барьер там, куда мы движемся. Но там он прохудившийся, можно попытаться. Ну, или хоть тебя выведу, - буркнула последнюю фразу хищница и чуть нахмурилась, понимая, что когда сама выберется отсюда, то обязательно должна будет вернуться, чтобы открутить головы «гениальным» организаторам. Само собой, пользоваться добротой Шеду и тащить его в такое пекло она не собиралась. Вокруг пока что было тихо. Это настораживало и чуточку успокаивало одновременно.
- Тебе не холодно? – запоздало, конечно, но взволнованно уточнила девушка, потому что данный вопрос был одним из тех, что не давали ей покоя. Сама-то она, чай, не барышня кисейная, в конце концов, вульфар, кровь которого была горячей, чем у человека. – Не хватало ещё, чтобы ты заболел из-за меня.

+1

8

«Боевой раскрас» и впрямь весь смылся, и Шеду добродушно хмыкнул на этот шутливый укор. Ему думалось, что девушка имеет все шансы вернуть себе этот лесной грим, пока они будут выбираться отсюда. Ему бы только вывести её, да убедиться, что до какой-никакой крыши над головой добралась, а там уж вернётся и разделается с этими, будь они неладны, толстосумами. Или не разделается – тут уж как повезёт. Но сопротивляться собственной ярости, которая требовала выхода, он не мог и не хотел.
Грэй старался ступать мягче, идя рядом с Дариной. Так и не смог решить, стоит ли ему идти чуть впереди, чтобы первым попасть под удар в случае встречи с загонщиками, или чуть позади, чтобы не мешать девушке выбирать путь. Когда же она выпростала руку из-под куртки, глянул бегло и лишь сжал крепче зубы. У него с собой совсем ничего не было, чтобы исцелить её запястья и синяк на челюсти. Совсем отвык обзаводиться подобным с тех пор, как принцесса одарила его этим волшебным питомцем, что исцелял раны – но лишь на нём, на Шеду. Эх, знать бы, где соломки подстелить…
Шпильки у бородача тоже не имелось, но эту мысль он в голове задержал в сторонке. Уж чего-чего, а замки отмыкать жизнь его обучила, так что авось и с этим управится.
Я умею, – бросил он негромко.
«Вот тебе и разница. Не бывать тебе подле охотницы, узнает, чем живёшь, плюнет в морду и уйдёт. И будет права». Думать так было болезненно, но себе-то ведь не шибко соврёшь, да и проку в том нет.
На фразу о том, что хотя бы его златоокая выведет, Грэй невольно хмыкнул: вот же натура честного человека, беспокоится о нём, когда о себе волноваться стоит. Нет уж, довольно ей по лесу укрываться да дрогнуть, отдаст ей деньги мертвеца и отправит прочь, а там уж как-нибудь сориентируется, где недобитков этих искать.
Не холодно, – улыбнулся он девушке. Обычно хмурый, он нынче, должно быть, исчерпает весь запас улыбок на ближайшие годы, но Дарине улыбаться было приятно и легко, ей улыбаться хотелось. К тому же это был один из весьма немногочисленных способов, что пришли ему на ум, проявить свою, хм, доброжелательность. – Да и не заболею я, зараза к заразе не липнет, говорят.
Никаким исключительным здоровьем Шеду похвастать не мог, но ему не хотелось, чтобы вульфарка беспокоилась из-за такой ерунды. В конце концов не голым же он разгуливает, рубаха и тонкая куртяшка худо-бедно спасают. Да и до кинжалов добраться проще.
Высматривать да выслушивать Шеду не шибко старался, полагая, что вульфарка с её куда более чутким слухом и зорким глазом опасность заметит куда раньше. Вместо этого он как можно аккуратнее поймал тонкую девичью руку с браслетом, стараясь не бередить повреждённую кожу, и присмотрелся к замку. Механизм был знакомый, и будь у него что-нибудь подходящее, хоть что-то, что можно было бы сунуть в маленькое отверстие… ну да что уж.
Хм, – Грэй с сомнением сжал губы, прикидывая, что могло бы оказаться полезным здесь, в лесу. Выпускать ладонь Дарины из своей не хотелось. С сожалением он всё же разжал пальцы – как раз вовремя для того, чтобы, заслонив волчицу плечом, вскинуть арбалет, целя в сторону внезапного шума: неподалёку небольшая стайка птиц взмыла вверх, шумно хлопая крыльями. Поняв, что явной опасности нет, Шеду выдохнул и опустил оружие, направив остриё болта обратно в землю.
Оба они двигались довольно тихо, однако оставляли следы – от этого никуда уж не денешься, – и если кто был в той стороне, то даже если ещё не наткнулся на них – наткнётся рано или поздно. А уж там нагнать их двоих труда не составит. А быть преследуемым – невыгодное положение.
«Нет, не пойдёт», – зло подумал Грэй. – «Жертва – не по мне роль».
Разделяться был совсем не вариант: не мог он оставить без присмотра вульфарку на враждебной территории. Вдруг её изловят? Убьют? А он даже и не узнает.
Идти так до самой границы? Следы приведут к ним любого вооружённого хмыря, имеющего глаза.
Только одно и остаётся. Но не станет ли тогда она думать про него, что он самый обыкновенный убийца? Хотя ежели её тут убьют, она вовсе ничего думать не сможет, а это похуже итог.
Шеду, повернувшись к Дарине, нервно потер лоб пальцами, оставив на нем светлые полосы – чистые дорожки на чумазом лице:
Так… К Дагону барьер, – бородач опустил ладонь на плечо вульфарки, внимательно посмотрел в девичьи глаза и невольно запнулся, из-за чего пауза получилась длиннее, чем должна была. – Утром был свист – это имеет отношение к этим местным забавам? «Охотники» здесь где-то обитают? Есть у них бивак, хижина? Что-нибудь?
Может быть, среди их вещей даже нашлось бы что-то, чтоб сподручнее замок отомкнуть. Шеду мог бы попросту разрушить и замок, и весь браслет, но он и в хорошем состоянии-то не всегда справлялся с Хаосом, а сейчас, уставший, голодный, может вовсе случайно покалечить, наверно. Ни к чему рисковать.
Впрочем, если снять-таки браслет, можно было бы попытаться найти и владельца – Шеду коротко лапнул ладошкой по груди в том месте, где под рубахой и курткой болтался поисковый камешек, – только вот карты, жаль, нет, но её в крайнем случае и на снегу нарисовать можно.

+1

9

Дарина вопросительно вскинула брови, стоило Шеду тихо признаться, что он умеет отпирать замки и без ключа. В её обращённом на мужчину взгляде мелькнуло удивление, но довольно быстро сменилось уважительным одобрением, поддержанным кивком головы. Она даже не задумалась на тему того, откуда у брюнета подобные далеко не самые бытовые умения, потому как нынешняя ситуация диктовала свои правила, а способность открыть замок шпилькой была как нельзя кстати. Если бы волчица так умела, то, может, уже бы стащила у кого-нибудь (только у кого же?) шпильку, булавку, иную тонкую и крепкую вещицу и была бы свободна, отомщена и с чувством выполненного долга направлялась в родные края. Однако - и эта мысль самую малость смутила - тогда бы она не столкнулась с Шеду, который удивительным образом без раздумий готов был протянуть руку помощи неосторожной волчице, которая, на минуточку, попыталась его убить. Впрочем, она же когда-то и спасла ему жизнь, а человек, вероятно, возвращает старый должок, хоть Дарька не считала, что он ей чем-то обязан. На её беспокойство бородач лишь улыбнулся, заверив, что всё с ним нормально, мол, не склонен хворать.
- Только заразе об этом рассказывать забывают, - недоверчиво хмыкнув, вздохнула девушка, невольно залюбовавшись и успев отметить про себя, что идущему подле неё человеку очень идёт улыбка, совершеннейшим образом преображая его. Дарька не помнила, чтобы в первую их встречу он был настолько эмоционально оживлённым, но сейчас исходящее от него добродушие согревало не хуже большеватой куртки и поддерживало лучше громких речей. Девушка не видела ничего дурного или подозрительного в поведении спутника, наоборот, полностью разделяя ощущение внутренней радости от встречи, но было кое-что ещё. Знакомое, глубоко в душе. Ведь когда, будто круги на воде, по коже врассыпную разбегаются мелкие мурашки, стоило мужчине коснуться её руки, это навело на вполне определённые мысли относительно собственного отношения к человеку. Шеду с серьёзным видом рассматривал браслет, а охотница не упустила момент вновь пристально взглянуть на спутника, улавливая знакомые черты. Ещё несколько лет назад она отмечала для себя привлекательность спасённого в степях мага с удивительной чуйкой на неприятности, а сейчас понимала, что симпатия не растворилась в потоках времени. Возможно, дело в том, что Монлуа не была слишком влюбчивой, и все её увлечённости можно было по пальцам пересчитать? Или ныне её тело и сознание ощущало приближение весны? Но тогда ей стоило бы реагировать на касание любого мало-мальски привлекательного мужчины. Нет, дело всегда было не только в природе и инстинктах. И едва ли Шеду понимал, не мог знать, что своими действиями неосторожно растапливает в душе волчицы огонёк симпатии и заинтересованности.
«Не о том ты думаешь, Дарина, совсем не о том», - мысленно укорила саму себя девушка, немного растеряв реальность в своих мыслях. Однако найти её помогло то, что человек всё же выпустил её ладонь из своих тёплых пальцев, резко вскидывая арбалет и прикрывая спутницу плечом. Хищница невольно напряглась, приняв оборонительную стойку и обратив острый взгляд туда, где был заслышан инородный звук. Мгновением позже, будто стараясь перегнать друг друга и сбегая от опасных путешественников, из кустарника вспорхнула стайка птиц.
- Проклятье, - буркнула под нос волчица, ощущая себя крайне глупо, ведь это ей полагалось услышать этих существ за несколько шагов. Охотница тяжело выдохнула и стиснула зубы, запретив себе отвлекаться на всякие глупости. Необходимо было выбраться, а уж потом копаться в своих симпатиях и ощущениях. Мысленная оплеуха немного отрезвила, заставив начать выстраивать в голове план. К точке, что Дарька находила вчера, оставалось идти не так уж долго, по крайней мере, так казалось... Чем дальше они шли и не встречали по пути горе-охотников, тем больше волчица нервничала, ведь по прелестному закону подлости враг вылезает в самый ответственный момент из любого удобного ему сугроба. Феерично, красиво и неизменно смертельно опасно. Волчица пристально смотрела по сторонам, принюхивалась до ощущения морозных колючек в носу и тщательно прислушивалась, стараясь не обращать внимания на приглушённый шелест снега, попадающего под собственные сапоги. Рядом слышалось напряжённое дыхание Шеду. Увлекшись бдением, хищница не сразу поняла, зачем брюнет её остановил, положив на плечо руку и пристально глядя в глаза.
- Что? – тихо переспросила девушка, ускользнув от своих дум и посчитав, что ей послышалось. – Но, Шеду, - взгляда Дарина не отвела, ответив своему визави удивлением и озадаченностью, явно отразившимися на лице. Пауза чуть затянулась. Подбирает слова? Когда мужчина озвучил свои мысли, волчица задумчиво скривила губы, чуть нахмурившись и взглянув на оставленные их дуэтом следы. Похоже, спутников одолевали схожие тревоги о преследователях.
- Вроде, должен быть домик какой-то или.. хм, схрон, - после недолгого молчания начала она, вновь взглянув на спутника. – Не выглядят они голодными или сильно продрогшими, хоть и носятся за нами по несколько часов кряду. А сами при себе немного вещей имеют. Ну да ты сам видел, - из уст волчицы вырвался смешок, который она так и не смогла сдержать, разглядев довольно забавную контрастную светлую полосу на лбу человека. Пожалуй, его раскрас был чуть более устрашающим, особенно если добавить пару полосок на щёки. – Как давно ты в пути? – чуть склонив голову набок и на краткий момент сощурившись, внезапно спросила девушка и в неясном порыве, будто делала так регулярно, мягко отёрла брюнету лоб, хоть выглядеть стало не столь ярко выражено. Умывать его снегом поостереглась, в конце концов, обморозит ещё физиономию, а это будет куда как хуже – будет ходить хмурым и неулыбчивым.
- Здесь большая территория, я лишь мельком видела карту, когда один из этих идиотов не закрыл дверь в комнату с клетками, в другой на стене как раз висела карта местности. И если несколько точек, помеченных другим цветом, были те самые дома-схроны, то, - Дарька невольно огляделась, прикидывая, - то нам точно в другую сторону, и я не уверена, что смогу наобум сориентироваться. Только если... - пробормотала она, нервно переступив с ноги на ногу и вздохнув. Волчий нос был более чуток, слух позволял воспринимать окружение острее.
- Я, - замешкалась девушка, - возможно, могла бы обратиться в волка, конечно, но.. – она шумно выдохнула, нервничая, - только не удивляйся: очень желательно, чтобы ты отвернулся и не смотрел на этот процесс, тебе не понравится, - поморщилась Дарина. - Частичную трансформацию браслет не блокирует, - задумчиво припомнила, взглянув на руку, на которой вмиг появились когти, - значит, с обычной должно выйти.
До этого обращаться полностью златоокая не пыталась и думать, слишком рискованно делать это в одиночку на враждебной территории – в конце концов, она перекидывалась не за пару секунд, как собратья, - но местные «старожилы» поговаривали, будто охотники гонялись и за вульфарами в шкурах зверей, только вот браслеты никуда не пропадали, вероятно, уменьшаясь до нужных размеров.
- Если, конечно, у тебя не найдётся иного плана, – вульфарка чуть повела плечом, немного ободряюще улыбнувшись уголками губ и оборачиваясь в ту сторону, откуда донёсся крик птицы, а после покосилась на Шеду, совершенно точно утвердившись в мысли, что ему на её обращение смотреть не стоит. Зрелище, прямо скажем, неприятное. – Можно поискать следы, но, сам понимаешь, сколько их может быть. Да и на зверя ловца, может, проще будет поймать? А у того и вызнаем, где искать заветное тёплое местечко.

0

10

Охотница бросила короткий взгляд на цепочку следов, явно понимая, что его тревожит. Шеду надеялся, что она согласится и с тем, что с ролью жертвы, добычи пора кончать, пора поменяться местами с загонщиками, всё равно, чем они вооружены и какие трюки у них в запасе.
Высказывая предположения, волчица издала короткий смешок, и на лице Грэя отразилось лёгкое удивление. Смешок не звучал как злорадство над тем, что она знает, где достать неприятеля, это был обыкновенный добродушный смешок, никак не подходящий к обсуждаемому вопросу.
- Да шут его знает, несколько дней, - пожал плечом Шеду в ответ на вопрос, когда Дарина вдруг отёрла его лоб. Он даже озадаченно проследил глазами за её рукой, насколько позволял обзор. Видать, совсем чумаза морда. Но это ему было приятно. У Дарины была лёгкая осторожная рука с тонкими пальцами, которую хотелось накрыть своей ладонью, прижать ко лбу прямо там, где она находилась, и не отпускать уже вовсе. Ничего этого он, конечно, не сделал.
Грэй старался внимательно слушать, что она говорит, откладывая совсем неуместное чувство на другое время, и это было непросто – чувство имело на этот счёт другие соображения, похоже. К счастью, холод здесь лишь помогал, отнимая у тела лишнее тепло, разгоняемое разгорячившейся кровью.
То, что Дарина видела карту, было замечательно. Шеду не сомневался, что память не подведёт охотницу, и та при желании наверняка могла бы набросать её по памяти, если бы было на чём. Но довольно и того, что она хранилась в беловласой голове. Обчистить схроны было бы полезно – пополнить свои припасы и обнести врага одним махом. Но она запнулась, когда речь зашла о том, чтобы сориентироваться со сторонами, и Шеду с сожалением отметил, что очень даже хорошо понимает, что она имеет ввиду – сам потому и плутает который день, что толково без звериной чуйки тут не разобраться, а так бы, может, давно уже к людям вышел. Или к альвам.
А, впрочем, Дарина же вульфарка, значит, и звериным чутьём обладать должна! И, похоже, в этот раз Шеду поспевал за её мыслью, никак поумнел за четыре-то года. Только, кажется, её несколько смущало как раз то, что она умеет обращаться в зверя. Она подняла ладонь, и та – Шеду был готов поклясться чем-нибудь в том, что видел – на какие-то мгновения будто приняла промежуточную форму между рукою и лапой. Грэй не думал, что выльфары и так тоже умеют, отчего-то ему казалось, что они только разом обращаются, целиком. Удивление, наверняка, отразилось на его лице, хотя удивиться как следует ему мешали усталость и голод.
«Интересно, а только нос превратить в волчий можно?» – собиралась было мелькнуть и пропасть мысль, но Грэй успел за неё ухватиться. Ухватиться и вырастить намётки другого плана. Потому что ловить ловца на зверя ему совершенно не хотелось, если зверем должна была быть Дарина. То, что собирался предложить он, могло бы ей показаться перебором, но могло и не показаться – зависит от того, насколько она не считает за людей своих пленителей.
Она ждала его ответа, а он всё тянул, не зная, говорить или нет. Но на холоде да с ощущением, что тебе в затылок дышит чья-нибудь стрела, особенно долго колебаться не станешь. Не стал и Шеду.
Может, и найдётся, – глухо, словно стараясь скрыть, что это именно он говорит, начал Грэй.
«Она точно не согласится. Да в придачу будет считать тебя невесть кем».
Ты же видела карту, запомнила? Ну хотя бы и примерно? – он скорее утверждал, чем спрашивал, держа её за плечи и глядя прямо в глаза, будто увещевая, уговаривая. – Нам не обязательно их на тебя заманивать. Если нарисуешь карту, узнаем направление.
Ясно, что на снегу такую карту не нарисовать, и Шеду очень не хотелось говорить, чем и на чём нужно будет её рисовать, но это был бы лучший из возможных вариантов. Неприятный, но оптимальный. И сказать придётся всё-таки сейчас, потому что нельзя оставлять без выбора того, кто на самом-то деле и должен выбрать.
Но за неимением лучшего рисовать придётся ножом – или когтями, если тебе так удобнее – на спине бывшего владельца арбалета. Мы ещё недалеко ушли, – поспешно добавил он, словно это уменьшало каким-либо образом неприглядность сказанного, - сильно окоченеть не должен был, так что кровь проступит, и будет всё чётко видно.
Грэй выпустил плечи Дарины из хватки и рефлекторно сделал шаг назад, какой-то малой частью себя желая теперь сбежать, скрыться, да хоть бы и попросту исчезнуть, но всё же готовый утверждать, что мертвецу уже плевать, а так хоть им польза от его тела будет. Лицо Шеду было мрачно, а губы упрямо сжаты. Теперь, когда он ещё раз прокрутил предложенное им в мыслях, ему казалось, что это было лучше, чем заманивать охотников на Дарину.

+1

11

Удивление, явственно проступившее на лице мужчины в момент лёгкой метаморфозы руки волчицы, несколько позабавило девушку. Вероятно, он позабыл, что уже некогда она хвастала ему данным умением, когда рассказывала о себе у костерка, что старательно облизывал теплом ноги. Но это было мелочью при условии, что хищница запросто могла стать ушастой и хвостатой, покрыться короткой белой шерстью. Частичной трансформацией, как правило, владели полукровки, может, именно это знание вызвало у спутника нескрываемое удивление. Однако заострять внимание на чём-то подобном вульфарка не стала, смиренно и спокойно ожидая встречного предложения или согласия с предложенным планом. Сама же она проиграла его в голове и нашла несколько несовершенным, хотя бы потому что у неё не было особого артефакта, скрывающего одежду на какое-то время. Вообще. Если бы он имелся в теории, его бы – Дарька не сомневалась – забрали бы организаторы всего этого шабаша. Следовательно, одёжку пришлось бы прятать, не тащить же с собой. Она чуть нахмурилась, что мужчина, похоже, принял за недовольство долгим молчанием, а потому поспешил ответить, ухватив её за плечи и заглядывая в глаза, совершенно зря считая это лучшим способом донести информацию до девичьего сознания. И снова эти мурашки, только уже весело скачущие по позвоночнику.
«Чтоб тебя, Шеду!» - мысленно досадовала хищница, насколько возможно внимательно слушая новый план. Крепость мужских рук явственно ощущалась через несколько слоёв одежды. Становилось жарко, и волчице казалось, что из-под куртки вот-вот повалит пар, словно в стылую зиму отворили дверь баньки. Дрянная ситуация только осложнялась беспокойным чувством, но выработанная годами дисциплина позволила Монлуа улавливать информацию, не заостряя внимания на собственные ощущения и мысли. Данный себе запрет худо-бедно действовал. Голос Шеду, изначально бывший глухим и каким-то неуверенным, обрёл крепость, настойчивость, убеждённость в верности и действенности плана. Он, похоже, был готов убеждать её в том, что именно так и стоит поступить. Девушка кивала на вопросы, пока в голове появлялись новые. Нарисовать карту, найти путь, но как? Как они определят, где именно находятся? Да и едва ли у кого-то из них можно было сыскать пергамент, пусть и угля было в полуобгоревшем лесу хоть уешься. Однако мужчина и это предусмотрел. Сначала она подумала, что ей показалось на фоне остывающей злости на моральных уродов, бродящих по лесу и убивающих беззащитных. Но, нет, всё услышала верно. Дарька самую малость побледнела и чуть ошарашенно вздрогнула, в горле мгновенно пересохло, а глаза чуточку расширились. Предложение в первые мгновения показалось диким. Какой бы тварью ни был погибший, девушка не имела любви и удовольствия глумиться над хладными трупами поверженных врагов. С другой стороны, эта скотина вряд ли была бы столь же милосердна по отношению к самой вульфарке, если бы та оказалась поймана. Перед внутренним взором мелькнули обезображенные тела девушек, которые ей довелось видеть ранее, и парочка предполагаемых пыток, участницей которых охотница вполне могла стать.
«Право слово, Дарина, нашла кого жалеть», - мысленно укорила саму себя девушка и взяла в руки, справившись с минутным отвращением и нахмурившись из-за того как резко оборвалась речь бородача, а сам он, будто идя на попятную, отшагнул. Теперь-то она понимала его ощущения в начале их сегодняшней встречи. Он умолк, будто слова перерубили мечом, а по помосту прокатился комок ожидания вперемешку с сомнениями. Шеду помрачнел, напрягся и явно был готов отражать если не реальные, то словесные камни. Хищница даже несколько растерялась от такой перемены, ощутив взбурлившее в груди негодование. И связано оно было с попыткой мужчины замкнуться, укрыться от предложенной идеи и умения использовать все доступные ресурсы, чтобы сохранить себе жизнь. Если он думал, что Дарине было не знакомо слово «надо», то у неё для него имелся сюрприз. Хищница чуть поморщилась, но серьёзно взглянула на бородача и кивнула.
- Выбор у нас невелик, а? - как-то устало, но легко и риторически вопросила, криво, невесело усмехнувшись. Она всматривалась в его лицо и очень хотела стереть это выражение глухой обороны. – Выглядишь так, будто я тебя весной в ближайший кустарник тащу против воли, - она покачала головой, хмыкнув и чуть сверкнув медовыми глазами. – Идём, времени мало. Твои опасения о возможном преследовании передались уже и мне, - вздохнула девушка и, бросив очередной взволнованный взгляд на Шеду, принялась снимать с себя его куртку. Она сделала это довольно ловко, протягивая мужчине.
- Надень, пожалуйста, нет сил смотреть на твои синеющие губы, - обеспокоенно заметила златоокая, благодарно тронув его руку горячими пальцами, будучи не в силах побороть желание коснуться человека, уставшего от долгого пути, но не отказавшего в помощи. Ей не хотелось, чтобы Шеду думал, будто из-за его идеи что-то изменилось. – Спасибо, это действительно очень помогло.

Они и правда не слишком далеко ушли. Девушке даже показалось, что вернулись во сто крат быстрее, чем шагали в неизвестность. Какое-то время двигались молча, будто действительно замыслили нечто неладное и теперь размышляли о дурной стороне предстоящего деяния. Или же попросту устали. В своё время Дынко удалось вложить в голову Дарьки простую истину, что порой может быть мерзко, пакостно и тошнотворно, что-то вполне может пойти вразрез с представлениями о норме, но если это даст шанс на спасение в безвыходной ситуации (тебя самого или тех, кто дорог) – этим стоит воспользоваться. Поляна встретила путников мрачным молчанием и несколькими слетевшимися к падали птицами. Глядя на мертвеца, девушка не ощущала какой-либо жалости, скорее, отвращение и презрение, что было лишь к лучшему. Не стала она и уточнять у Шеду, каким образом он собирается использовать необычную карту, что именно поможет им сыскать верный путь? Может, человек имел талант к магии крови? Монлуа понятия не имела, как та работает, да и вообще терялась в догадках о некоторых вещах, но не спросила. Просто решила довериться.
- Одолжишь нож? – с надеждой спросила она, взглянув на Шеду и понимая, что они потратят слишком много времени на раздевание трупа. Да и с чего бы заморачиваться? Получив во временное пользование искомый инструмент, хищница присела на корточки возле бездыханного тела. Спокойно и весьма профессионально, будто разделывала дичь, распорола ненужную одежду, оголяя бледную спину. Прикрыв глаза на мгновение и вызывая в памяти внешний вид увиденной мельком карты, волчица сделала глубокий вдох и шумно выдохнула, принимаясь за дело. Тонкий аромат неохотно и боязливо проступающей крови неприятно щекотал ноздри, заставив волчицу пару раз непроизвольно фыркнуть. Девушка хмурилась, то и дело морщилась и даже несколько раз крепко выругалась, поставив метку несколько не в том месте. Завершив свою «картину», она поспешила окунуть нож в снег, чтобы смыть оставшуюся кровь, а после выпрямилась и отшагнула от необычной схемы. Волчица как-то виновато взглянула на Шеду:
- Прости, это.. это всё, что я могу. Как это нам поможет, если мы не знаем сами, где находимся? - вздохнула она, протягивая нож и опуская взгляд. Карта вышла не слишком подробная, однако на ней красовалось порядка трёх крупных точек – немногие запомненные охотницей ориентиры, которые – очень ей хотелось верить! – являлись теми самыми схронами.
«Ещё один кошмарный сон в твою копилку, златоокая». 

+1

12

От Грэя не укрылось мелькнувшее на лице Дарины выражение стянутых в узел мыслей о высказанном им плане, о той его части, где Дарине светит выцарапывать карту на мёртвом. Шеду и самому не особенно нравилась эта часть: хотя он и убивал людей, он не делал более необходимого, не получал никакого особенного удовольствия от процесса и считал это работой не хуже любой другой, а потому обезображивать трупы был не склонен. Однако и не питал особенного пиетета к мёртвым, справедливо считая их уже ненужной шелухой, очистком, скорлупкой, которую душа покинула, отправившись в чертог Ашхаи. Но было бы глупо игнорировать и то, что очень и очень многие имели к мертвецам иное отношение, как бы переносили ситуацию на себя и старались лишний раз не тревожить тело, словно это могло гарантировать, что когда-нибудь после их смерти и с их телами обойдутся уважительно.
Как бы там ни было, это всё было несложно в обычном режиме жизни, а Дарина и Шеду оказались совсем в других условиях, и бородач изо всех сил надеялся, что девушка оставит — хотя бы только на этот один раз — привычное сочувствие к окружающему миру в стороне.
К счастью, Дарина, видимо, так и рассудила, здраво взвесив ситуацию, но в голосе её ему слышалось осуждение за то, к чему Грэй её вынуждал. Наверно, можно было бы придумать что-нибудь ещё, что-нибудь получше, что-то такое, чтобы никому не навредить и чтобы все в итоге остались довольны, но чем дольше они тянули, тем, во-первых, становилось холоднее, а, во-вторых, опаснее.
Словно считав эту мысль, волчица сняла тёплую куртку и протянула Грэю. Или это от того, что теперь ей было совсем дурно быть в куртке человека, который предлагает такие вещи? Куртку он всё же взял и сразу в неё облачился. Та сразу объяла теплом, не успев простыть после златоокой.

К арбалетчику шли молча, каждый со своими мыслями. Грэй то и дело поглядывал на вульфарку беспокойно. Ему было жаль, что он не мог предложить плана получше, такого, который не топтался бы по её убеждениям.
К поляне Шеду начал присматриваться ещё за деревьями — не изменилось ли чего: сюрпризы им были не нужны. Не сразу сообразил, что если бы и была опасность, то уж Дарина бы точно первой заметила — у нее и зрение, и нюх, и слух куда острее. Та признаков беспокойства не выказывала, но Грэй — больше по привычке — бдительность всё равно не ослаблял, насколько мог.
Ножом Дарина орудовала со спокойствием обречённого. За работой Шеду не наблюдал, всматриваясь и вслушиваясь в окружающий лес. Лес звучал и выглядел спокойно.
Повернулся он уже когда девушка снова заговорила. Шеду взял нож, обтерев о рукав, убрал его обратно в холяву и присел у «карты», разглядывая. Кое-какие знакомые точки углядел, но перво-наперво нужно было узнать, где на этой карте они вообще находятся. Это было проще простого.
И этого вполне довольно, — ободрил он волчицу. Тон у неё был извиняющийся, хотя извиняться ей было совершенно не за что. Вместо ответа на вопрос выудил из-за пазухи крохотный, не больше половины её мизинчика, кристалл на верёвочке. К счастью, чтобы найти на карте самого себя, ему кроме карты и маятника — и себя, конечно, — ничего не было нужно. Так что он поднял руку над расцарапанной ножом спиной и дал камешку свободно раскачиваться, удерживая в мыслях себя самого. Маятник описал маленький круг над картой, затем ещё один, побольше, а затем очень выраженно отклонился в сторону и устремил кончик к одному ему видимой точке. Шеду чуть опустил руку, позволяя кулону коснуться кожи арбалетчика.
Вот, — запоминая точку сказал Грэй, — здесь — мы. Я не могу так же найти схроны, но мы можем найти кое-что полезное, — он поглядел на Дарину. Действительно, маятник был не в помощь в поисках неодушевленных предметов, не мог он помочь и с поиском зданий. Хотя это ерунда, на карте есть пометки, даже если точность у этой карты не велика, этого всё равно довольно, чтобы найти, что нужно, достаточно лишь определить стороны света. Но всё же, всё же…
Точнее — кого-то. Затейника этого балагана. У тебя браслет, — Грэй выразительно кивнул и даже скосил взгляд на побрякушку. — Он не тебе принадлежит, а тому, кто это всё, — мужчина покрутил кистью руки, в которой был зажат маятник, имея в виду эту так называемую «охоту», — организовал. Имея вещь другого человека, можно найти его. Лучше бы, конечно, с частицей его самого — волосом или ещё чем, но и с вещью можно. Учитывая, что он не так уж далеко, точность будет достаточная.
Шеду протянул руку в сторону Дарины, из сжатого кулака свисал шнурок с камешком. Искать того человека было вовсе не обязательно, и Шеду не настаивал — лишь предлагал. Златоокой, конечно, понятно, что именно крылось за этим предложением. Месть. И, может быть, толика правосудия. Эта смерть, одна-единственная, могла бы уберечь других от того, чтобы стать пленниками здесь, жертвами. Для надёжности, конечно, хорошо бы всех их вздёрнуть, но и одного, пожалуй, хватило бы, самого ярого энтузиаста.
Это было бы сродни тому, как они разделались тогда с браконьерами — это тоже было не обязательно, но сделать так было лучше.

+1

13

Покончив с изображением карты, волчица стала тихим наблюдателем, который никоим образом не старался скрыть своё любопытство. Она лишь сделала небольшой шаг назад, чтобы не мешать Шеду. Вместо ответа мужчина вытянул из-за пазухи необычный и не слишком примечательный кристалл, мутно блеснувший одной из граней в свете пасмурного дня. Златоокая чуть склонила голову набок, наблюдая за тем как маленький артефакт (а что же это ещё могло быть, кроме как магическая вещица?) очертил идеальный овал над исчирканной клинком спиной и уткнулся прямиком в конкретную точку чуть выше крестца. Лишь тогда мужчина вновь заговорил. Девушка растерянно посмотрела сначала на «карту», а после на бородача, который предлагал попробовать сыскать нечто полезное, но что в их положении могло быть полезней горсти нормальной еды и возможности немного передохнуть в тепле? Конечно, выбраться, что ныне было довольно проблематично. Притом из-за вульфарки. Но мужчина явно не спешил бросать её на произвол Шиархи.
Однако хищница слушала, вникая в ход мыслей собеседника. Некоторая вкрадчивость, спокойствие и общий тембр голоса были приятны волчьему уху, а потому получение новой информации и переменных было вдвойне увлекательным. Возможности небольшого артефакта казались довольно полезными, отчего Монлуа решила как-нибудь уточнить: чем же занимается её спутник, зачем ему понадобилась такая побрякушка? Ранее её не особо волновал данный вопрос, ведь мир был таков, что людям и иным представителям рас приходилось заниматься чем угодно, лишь бы выжить. Некогда ей хватило того, что мужчина путник и не причастен к похищениям её собратьев, теперь ей хотелось знать больше. Впрочем, она сомневалась, что имеет право лезть человеку в душу. Он протягивал хищнице необычный кристалл, который должен был помочь им выбраться и решить проблему пленников бесчеловечного и кровавого развлечения, а она не могла заткнуть маленькую глупость в своей голове: если она даст спутнику что-то своё по завершению этого «умопомрачительного» приключения... захочет ли Шеду однажды – ну вдруг! - разыскать её? Впрочем, что она могла ему дать? Девушка коротко выдохнула. Нелепость какая!
«Глупая ты, Дарька! На кой мираж сдалось ему искать встречи с малознакомой девкой, которая вечно втягивает его в неприятности?»
Златоокая не могла не признать с сожалением, что тлеющее в груди тепло с удивительной продуктивностью, достойной лучшего применения, рождало странные мысли, присущие разве что глупой девчонке-подростку, а не здравомыслящей женщине-воительнице. Тем временем пауза несколько затягивалась. Сегодня их разговоры в принципе состояли из каких-то странных пауз. Подул ветер, взметнув растрепавшиеся белые пряди в тщетной попытке пробиться сквозь куртку, дабы выцарапать из-под неё спасительное тепло, и в награду всё же стряхнул часть жара с опалённых лёгким смущением щёк. Чего тут думать-то, когда нужно действовать? К своей чести совесть равнодушно молчала, стоило Дарине взять в ладонь предлагаемый артефакт. Она мягко отёрла большим пальцем одну из граней необычного камушка, который предоставлял соблазнительный шанс покончить с этим притоном, пусть не навсегда, но хотя бы временно, пока не соберут подмогу.
- Интересная мысль, только.. – она на мгновение поджала губы, сжимая вещицу, и подняла взгляд на Шеду, в золоте её глаз тонуло мягкое сочувствие и, казалось, крепко укоренившееся беспокойство. – Ты явно устал не меньше моего. Даже если мы выясним местоположение главаря, мы не можем просто так влезть в это осиное гнездо. Это не кучка браконьеров-идиотов, тут всё несколько серьёзней, они нас просто перебьют.
Она запнулась и замерла, будто прислушиваясь к одной ей заслышанному раздражителю, а после продолжила, говоря намного тише:
- Мне бы не хотелось тебя в это вмешивать, но ты, похоже, дам в беде не бросаешь, хотя сейчас-то самое время начать, - хмыкнула девушка таким тоном, что было не понятно – шутит она или говорит совершенно серьёзно.
- Что нужно сделать? Представить этого засранца, вспомнить, пожелать найти? - Хищница сделала шаг к трупу, надеясь, что если они сейчас разыщут точку нахождения главаря, то уже больше сюда не вернутся. С другой стороны, можно было проложить свой путь таким образом, чтобы прийти к одной из крупных точек-схронов, передохнуть, обдумать детали. В принципе, было ясно, что главарь едва ли покидает основной дом. Дарька так же знала, что по ночам, обычно, никто охоту не ведёт, дескать, слишком опасно. Только хорошо бы избавиться от браслета до наступления темноты. Присаживаясь на корточки и вытягивая руку с кристаллом на шнурке, девушка позволила себе короткую зловещую усмешку, скользнувшую по губам. Нынешней ночью лес станет опасней вдвойне.
Долго уговаривать артефакт не пришлось: охотница припомнила наглую морду главного бандита, крепко пожелала его сыскать – чтоб тот подлец стал безудержно икать и подавился насмерть! - и уже через несколько взмахов кристалла соратники знали, в какую сторону двигаться, чтобы оторвать голову виновнику происходящего. Магический камушек уткнулся кончиком прямиком под левую лопатку. Монлуа чуть сощурилась, взглянув на кровавую карту, а после осмотревшись вокруг в попытке сориентироваться. По линии, которая проходила от места положения человека и волчицы до искомой цели, крупных точек не было. Впрочем, одна была не слишком далеко и стояла на одной трети части пути. Где-то слева раздался крик и торжествующий хохот в нескольких десятках шагов, заставивший девушку непроизвольно вздрогнуть и вжать голову в плечи.
- Кому-то не повезло, - констатировала она, выпрямляясь и нервно возвращая кристалл владельцу. Весь вид волчицы говорил о том, что спешить на выручку она не собиралась. Дарька прислушивалась и хмурилась, крылья носа трепетали, потому как волчица тщательно принюхивалась. Попутно она копалась в памяти, старательно накладывая рисованную карту с их положением и конечными целями. Не говоря ни слова, девушка бросила быстрый взгляд на спутника, прижав указательный палец к губам и тем самым призывая к тишине, а затем посмотрела в ту сторону, откуда донёсся крик. Не став медлить, она схватила мужчину за руку и повела за собой, примерно определив нужное им направление и огибая «опасную зону». Сердцем волчица рвалась помочь тому неудачнику, что не смог сбежать от охотника, но умом понимала, что ему уже ничем не поможешь, а ловец может быть довольно опасен. Хищница вела за собой человека, надеясь, что он не ощутит лёгкой дрожи её руки. Похоже, после всего этого ей нужно будет хорошенько выпить.

+1

14

Шеду выжидал, кристалл мелко подрагивал под редкими дуновениями ветра, Дарина молчала, видно, раздумывая над новой возможностью. Думала ли она о том, будет ли это убийством или лишь вариантом самозащиты? Или о том, хочет она мстить или просто уйти подальше и навсегда забыть об этом месте? Этого Грэй не знал. И не торопил её, не желая, чтобы её решение было поспешным, чтобы ей потом не пришлось жалеть, независимо от выбора. Но знал, что если они двое уйдут сейчас, он вернётся позже один и сделает всё по-своему, так, как считает нужным.
Однако девушка протянула руку, выбрав путь, и кристалл опустился в её ладонь фиолетовой льдинкой. Когда же она заговорила, Грэй понял, что поспешил с выводом – златоокая колебалась. Впрочем, доводы её были вескими. В самом деле, не много будет пользы, если идти в самую гущу как есть.
Твоя правда, – нехотя согласился Грэй, кивнув. – Стоит передохнуть.
На продолжение её мысли лишь ухмыльнулся: вмешался-то он сам замечательно, хотя никогда и не относил себя к тем, кто не бросает дам в беде. Просто есть дамы, а есть Дарина.
Ты это брось, златоокая, смирись, что я здесь, хватит гнать меня, – говорил шутливо, зная, что всё одно потом разойдутся, гони-не гони. Поднялся на ноги, отошёл, уступая место у «карты» волчице. – Да, просто держи его в мыслях, а кристаллик – над картой. Может, между ним и нами и один из схронов окажется, – Грэй махнул ладонью в сторону мертвеца, имея ввиду точки-крестики, обозначавшие их.
Пока Дарина присаживалась подле трупа и проделывала манипуляции с кристаллом, Шеду думал о том, что когда он снимет с её руки этот браслет и припрячет за пазухой, будет ли безделушка для кристалла считаться вещью, принадлежавшей волчице, или владельцем по-прежнему останется лиходей? Ведь не воровать же у волчицы и впрямь, а от браслета она и рада избавиться будет.
Кристалл тем временем отыскал неведомую точку на спине мертвеца. Идти далёко, но зато если сделать крюк, можно наведаться в один из схронов. Это воодушевило. Впрочем практически в это же время неподалёку раздались вскрик и следом смех, заставив Грэя развернуться в ту сторону и вскинуть арбалет.
В этот раз – не нам, и то ладно, – в тон волчице ответил Шеду, продевая голову в петлю шнурка и пряча кристалл под рубаху. Он и не заметил, как невольно сделал пару медленных шагов назад, в сторону, противоположную от источника тревожных звуков, не отводя взгляда оттуда. Лишь на миг глянул на Дарину, гадая, видно ли, слышно ли ей то, что не доступно его слабым органам чувств. Словно отвечая на его немой вопрос, та глянула на него и сделала знак, призывающий к тишине, хотя Грэй и так не шумел. Затем схватила его за руку и потянула за собой, так что арбалет всё же пришлось опустить.
В своих мыслях Шеду вызвал нацарапанную вульфаркой карту, отметил на ней указанные кристаллом точки и прикинул направление, в котором они сейчас двигались. Выходило, что они как раз обошли стороной то место, где кого-то, видать, изловили, и сейчас двигались в нужном направлении, взяв отклонение к схрону.

Немалое время они молча, сберегая дыхание, шли эдакой рысью по рыхлому снегу. Куртку пришлось распахнуть – от бородача тонкой аурой исходил пар, настолько он разогрелся. Несколько раз им встречались цепочки следов разной степени давности, больше от двоих-троих, но бывали и одиночные – везунчики, за которыми пока никто не следовал.
Следы животных тоже попадались, но оба путника молчаливо решали следовать выбранным путём – найти схрон было вернее, чем гоняться за редким беляком по старым следам, будучи уставшими.
Приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание да вслушаться, нет ли погони – заметать свои следы было не с руки, оставалось лишь надеяться, что хвоста нет.
Шеду прикидывал, что чем дальше, тем лучше их шансы: охотники тутошние явно не рассчитывают, что их дичь объединит силы, и уж тем более не ожидают, что пленники могут слаженно действовать вместе, объединившись. Что кто-то, кроме них, может менять расклад. Пока они играют в шашки, чёрно-белая пара расставляет шахматы, поглядим, кто настойчивее гнёт свои правила.
Схрон, думалось Шеду, вернее всего охраняется, но уж вряд ли слишком хорошо: если на него выбредет пленник, то ненароком, безоружный и замученный погоней, от такого и ребёнок отпинается. Значит двое, пришедшие намеренно и вооружённые, с такой охраной должны бы справиться.

К схрону Шеду и Дарина вышли уже в сумерках, замедля бег, едва среди деревьев стал виден просвет. То была землянка, так что не будь тут двоих человек и крупного пса, в обыкновенном холме не было бы ничего примечательного.
Пёс был воистину крупный, и в его свирепости Шеду не сомневался, к тому же сходу из-за сумерек было не видно, чем вооружены люди – в сумерках теряется контрастность, так что Грэй и волчица притаились в заснеженном кустарнике, присматриваясь, готовясь к схватке.
У одного из охранников из-за плеча торчало что-то длинное – то ли посох, то ли длинный лук, второй же был мечником, да к тому же без щита, это даже Шеду смог углядеть.
Грэй как раз отвлёкся убедиться, что ничто не помешает ему быстро выхватить кинжалы после выстрела арбалета, дабы не терялись драгоценные секунды, когда Дарина медленно, но крепко сжала его предплечье и, не сводя глаз с противника, прошептала:
Орф… это орф.
Шеду понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он слышал это слово, и почему оно здесь важно. И действительно – бородач не углядел, что у пса было две головы. И уж слава богам, что они сидели сейчас с подветренной стороны, ведь, говорят, нюх у этих псин невероятный какой-то! Особливо на вульфаров. Ревность, что ли, у этих псин какая? Сам Шеду орфов раньше живьём не видал, только слышал всякое, но слухи – дело такое, никогда не угадаешь, чему верить, а чему – нет. Говорят, псина свирепая, противник опасный. Если не так окажется, то лучше переоценить противника, чем недооценить, когда на кону жизнь. Только вот среди слухов не мог Грэй припомнить, как сподручнее псину эту убивать.

+1

15

Похоже, в своём решении не вмешиваться в чужие проблемы парочка была единодушна. Впрочем, до поры до времени, если учитывать сделанный ранее выбор хорошенько наподдать скотам, организовавшим «уморительное» во всех отношениях развлечение. В глубине души, соседствуя со страхом, нервозностью и остатками решимости ворочалась обыденная злость. Она бурлила, пенилась и копилась, отвоёвывая внутри всё больше пространства. Девушка знала, что в бою это чувство может вылиться в слепую ярость, но одёргивать себя не имела возможности, да и не хотела, чего уж там.
Идти необходимо было долго, продираясь сквозь снежные заносы, спотыкаясь о скрытые от глаз коряги, натыкаясь на следы разной степени свежести; в постоянной опасности быть обнаруженными, ранеными, убитыми. Дарька старалась не допускать мыслей о печальном исходе, уже тот факт, что ныне ей удалось обзавестись союзником – верным союзником! – давал большую надежду на удачный исход событий. Но… всегда существовало это маленькое, мерзкое «но», которое крупицей перевешивает чашу весов в самый неподходящий момент. Мыслить позитивно становилось труднее, всё чаще попадались отзвуки борьбы, долетающие то ли с ближайшей поляны, то ли из самых глубин леса. Порой волчица замечала кровь на снегу, что алыми пятнами прожгла себе выемки в сугробах из-за обильного кровотечения. Бежать по снегу несколько часов кряду, даже не тратя силы на лишние разговоры, было тяжело. Они вымотались - это ощущалось. Важность остановок для отдыха девушка признавала и не противилась им, хоть промедление и давалось непросто. Внутри голосили инстинкты, беспокойно вёл себя зверь. Из-за этого девушка частенько ловила себя на том, что кусает губы, прислушиваясь к звукам леса. Она то и дело украдкой бросала взгляды на Шеду, то ли надеясь заразиться его спокойствием, то ли убедиться, что всё это (как минимум, его присутствие) не продолжительная галлюцинация. Всё-таки психика - штука довольно хрупкая, а загнанный в клетку зверь довольно быстро начинает сходить с ума от безысходности. Но тогда было бы довольно странно – почему не дядя? Бородач не жаловался, вообще. Хищнице же было стыдно за ситуацию в целом и себя в частности. Это ощущение немного отрезвляло. Порой в голову лезли нелепые мысли, например, что человек и волчица больше походили на таящихся воришек, пробирающихся мимо опасных ловушек высокого замка, дабы урвать лакомый кусочек сокровищницы или умыкнуть сильный артефакт. Удача им пока благоволила, а это было самым главным и ценным. Дарина надеялась, что схрон охраняется не слишком хорошо, хотя бы потому что обычным жертвам найти его может помочь лишь невероятное везение, а богачам и так выдают хорошую карту. По крайней мере, должны. Хотя у убитого горе-охотника, что преследовал волчицу, такой вещицы почему-то не нашлось. Может, этим умникам тоже устраивают своеобразное испытание на прочность?
«Больные ублюдки», - с глухой ненавистью думала хищница, это тоже придавало сил, пусть и не так много, как хотелось бы. С носа всё ещё то и дело текло, даже не смотря на крепкий морозец. Дарька старалась не шмыгать, дабы не выдать их маленький, опасный и скрытный дуэт раньше времени.

Наконец, когда небо над лесом стало заметно темнеть, а дальние деревья начали всё более походить на слитную стену, они приблизились к своей цели. Засели в ближайших кустах для того, чтобы было намного удобнее разглядеть сам схрон и охрану, которая оказалась даже больше, чем ожидала волчица. Хищница притихла, вглядываясь в сумрачный полумрак. Дарька не любила это время: видно прилично, но даже с её звериным зрением вполне можно было упустить какие-либо важные детали. Однако даже это не помешало ей застыть в немом изумлении, когда она поняла что за тварь стоит возле двух вооружённых людей. Не пёс, не волк... Девушка, словно ища опору и одновременно какую-то поддержку, крепко сжала предплечье Шеду, который в это время осторожно готовился к атаке.
– Орф… это орф, - очень тихо прошептала она. С такой тварью будет непросто справиться, точнее, её-то как раз стоило кончать первой, желательно, неожиданно. Дарька бесшумно и судорожно выдохнула, прекрасно зная, что эти звери отлично чуют волков на приличных расстояниях, а всё потому что имеют с ними родство. Поджав губы и опустив взгляд на снег, девушка стремительно соображала, каким образом им справиться с этой бедой. Сталкиваться с ней в рукопашную лоб в лоб нельзя ни ей, ни Шеду. Дело было как раз в том, что мужчина являлся человеком и ему просто могло не хватить видимости, скорости реакции, ведь орф ещё и жалит ядом. Волчица же тоже была не в лучшей форме. Нет-нет-нет. Арбалет тут был очень кстати.
– Послушай внимательно и не спорь, просто сделай, как скажу, - прошептала девушка, взглянув на человека и склоняясь к нему ближе, - я этих стражей обогну по дуге и привлеку внимание псины, а ты, когда он повернёт обе свои башки в мою сторону, прострели хотя бы одну из арбалета. Иначе мы с ним просто не справимся, это очень опасная тварь, его нужно первым вывести из игры. Можно было бы попробовать твой трюк с воздухом, которым ты когда-то работорговца упокоил, но лучше не стоит, побереги силы. И дай мне, пожалуйста, один из ножей на всякий случай.
Получив в руки клинок и решив впоследствии оставить его у себя подольше, девушка напряжённо взвесила его в руке и удовлетворённо кивнула, после чего выдохнула и, не зная, что ещё сделать, ободряюще, с толикой натянутости улыбнулась брюнету, мол, справятся, всё будет нормально. Впрочем, до конца она не была в этом уверена.
- У дальнего лук, у ближнего клинок, но первый, вроде, имеет ещё нож на поясе. Действуем по обстоятельствам, обо мне не беспокойся – выкручусь, если что, - максимально тихо пробормотала волчица и направилась в обход согласно озвученному плану.
«Слабоумие и отвага. Составить план за пять минут и решить, что он идеально сработает, ну-ну», - фыркала про себя Дарина. Выброс адреналина в кровь позволил телу наполниться дополнительной энергией, а органы чувств тут же начали распознавать ранее ускользавшие оттенки запахов.
«О, Дагон и Шиархи, помогите! Честное слово, одной притащу мешок яблок к алтарю, а второму кусок мяса побольше и эля позабористей!» - подобные мысли позволяли чуть меньше бояться, не сбиваться с намеченной тропки и излишне не шуршать ветками. В определённый момент скрывать своё присутствие оказалось довольно сложно. Орф дёрнул ушами и двинул носом сначала одной головы, а затем и другой. Из груди зверя послышалось глухое, утробное клокотание. Этот звук пробирал Дарьку до самых внутренностей и перетряхивал их. Она слышала его слишком хорошо, она чуяла его запах, который забился тугими пробками в ноздри, в горле стало першить, ладони даже на морозе вспотели. Зверь обернул головы в её сторону и оскалился. Один из охранников усмехнулся, пробормотал что-то вроде «дичь явилась» и жестом притормозил порыв пса броситься в атаку. Охранник, похоже, был туповат – или самоуверен? – и решил проверить заросли самостоятельно.

+1

16

Когда Дарина заговорила, Шеду весь обратился в слух. Спорить он и не думал, наоборот, был только рад, если у неё уже есть план, как им справиться с этакой напастью. Может быть даже, ей известно что-нибудь наверняка про орфов, а не по слухам. Должно быть известно: уж будь сам Шеду вульфаром, он бы точно разузнал побольше про зверюгу, которая весь вульфарский род на дух не переносит.
План, правда, Шеду пришёлся не по нутру — начинался самоубийственно, и не гарантировал победы. И хотя само по себе следование ненадёжному плану было не ново, — всяко бывает, — то, что внимание «очень опасной твари» должна привлекать вульфарка, ему категорически не нравилось.
И всё же Шеду передал Дарине нож, которым она давеча рисовала карту. Худой план лучше никакого, а как возня пойдёт, может, и пространство для манёвра появится. Девушка озвучила ту же мысль, но по голосу было слышно, а по лицу видно — храбрится. Грэй не изменил своей молчаливости, и ничего не сказал в напутствие — и так всё ясно, как ему казалось.
«Уж выкрутись, волчица».
Шеду потратил некоторое время, чтобы сунуть нос в заплечный мешок, памятуя о том, что вроде бы у него были там кое-какие побрякушки, а найдя искомое, стал пробираться в другую сторону — там кусты росли поближе к охранникам, и стрелять оттуда было бы сподручнее, хотя там орф и мог бы учуять. Но да у псины поинтереснее цель для нюха будет, так что подобраться поближе, хотя бы попытаться, определённо стоило. Пока пробирался, Шеду не спускал глаз с обеих собачьих голов, чтобы ни в коем случае не позволить зверю даже рыпнуться в сторону, где вроде бы должна скоро быть Дарина.
Из-за потраченного на ковыряние в заплечном мешке времени, добраться до самой удобной точки Грэй не успел — орф поднял обе головы с двумя парами торчащих вертикально настороженных ушей, а чуть погодя обернулся к невидимой цели.
Прежде, чем сообразить что-нибудь умом, бородач приподнял арбалет, который всё это время держал наготове, и почти навскидку, полагаясь на привычку целить точнее, которая давно въелась в само тело, в мышцы, спустил крючок. Болт спустя мгновение вгрызся орфу чуть ниже одного из затылков. Ниже, чем интуитивно целил Шеду, но всё же фатально, пронзив горло вместо мозга. Шеду не верил, что действительно мог бы попасть: стрелять из арбалета вовсе не то же, что метать нож или кинжал, совершенно иначе, да и подуй ветер, болт ушёл бы в молоко. Грэй знал, кого благодарить:
Спасибо, Великая, — он коротко глянул на небо, набрасывая на шею круглый амулетик, что держал до того в руке. Он когда-то давно вытащил его из кармана одной из своих жертв вместе с монетами и каким-то обычным для карманов мусором, и доселе даже и не вспоминал толком про него. Кто бы знал, что рано или поздно эта безделушка на что-то сгодится.
Всё вокруг словно замедлилось вдвое.
Орфья голова с простреленной шеей хватала воздух зубатой пастью, издавая булькающий захлёбывающийся скулёж, а вторая, здоровая, лишь ещё больше разозлилась. Орф опасно поднял хвост, увенчанный жалом.
Уделить орфу чуть больше времени сейчас Шеду не мог даже с учётом скорости. Лучник уже достал стрелу и прилаживал её на тетиву, хотя и не видел противника и искал глазами, откуда стреляли. Бородач поспешно заправлял в арбалет новый болт. Да, конечно, было бы удобно, если бы была возможность просто усыпить хотя бы одного из противников насмерть, как некогда браконьера, но присутствие орфа не позволяло тянуть время, а уж теперь, после выстрела, времени не было даже на раздумья.
Едва Шеду взвёл механизм арбалета, как в нескольких метрах от него в снег вошла стрела — как раз туда, куда он не успел добраться. Как оказалось — к лучшему. Мужчина выпрямился, вскинув арбалет, выцепил взглядом лучника, уже доставшего вторую стрелу, и надавил пальцем на спусковой крючок. Если с орфа Шеду не спускал глаз, и предыдущий выстрел вышел довольно точным, то в этот раз, имея на поиск цели и прицеливание времени куда меньше, Грэй едва не промахнулся вовсе. Болт вошёл противнику в бок, заставив по крайней мере выпустить оружие из рук, чтобы прижать их к ране. Мечник уже бежал на него с обнажённым оружием, и перезарядить арбалет ещё раз не было времени, поэтому, за ненадобностью, бородач выпустил его из рук, бросил в лучника маленькое проклятие, одно из самых простых, с которыми Шеду научился справляться в условиях, когда как следует сосредоточиться трудно. Лучник пронзительно вскрикнул и упал, сжавшись от боли, когда болт, что наполовину торчал в его плоти, разлетелся в щепы, разрывая нутро.
Шеду не успевал достать кинжалы, чтобы отразить атаку мечника, а потому ему оставалось только проворно отскочить в сторону и назад, что вообще-то оказалось не так-то просто, учитывая общую усталость, поэтому оставалось только радоваться, что на дне сумки нашёлся амулет.
Грэю вообще не хотелось возиться с мечником, ведь он всего лишь человек, а где-то там, сзади, вне зоны видимости Дарина один на один с орфом. У Грэя перехватило дыхание.
«Она же один на один с орфом!»
Словно разряд молнии пробежался от сердца к конечностям, Шеду сбил мечника с ног порывом ветра и обернулся, боясь что успеет увидеть худшее.

+1

17

План был плох. Он не мог называться полноценной стратегией, потому что всему происходящему отводилась роль «удачного стечения обстоятельств»: пёс мог не повернуться, арбалет могло заклинить, в конце концов, под ногами могла разойтись земля. Но Дарина упрямо пробиралась вперёд, чувствуя где-то внутри, глубоко-глубоко, холодный и липкий комок страха. Это крохотное чувство иногда помогало избежать ненужных проблем и неверной оценки противника. Под ногами шуршал снег, как бы охотница ни старалась ступать как можно тише. Оказавшись в нужном месте, волчица ощутила ещё большую тревогу за несовершенство плана, ведь если Шеду промахнётся, то спасти её сможет только очень большая удача. Но всё же она верила в своего союзника, мужчина не давал повода усомниться в нём. Сделав глубокий вдох, как учил дядюшка, хищница постаралась отвлечься от ненужных мыслей и сосредоточиться на главном. Орф. Опасная двухголовая тварь – вот, что было главным. Расползающаяся от него аура ненависти и злости, наливающаяся в уголках пасти пена из слюны говорили сами за себя о намерениях зверя. Охранник, что был с мечом, сделал ещё пару уверенных шагов в её сторону. Монлуа подготовила нож, намереваясь приложить всю доступную силу, чтобы атака оказалась смертельной. Щелчок. Короткий свист болта. И события завертелись в невероятном ритме.
Над поляной разошёлся низкий вой и злой рык. Орф мгновенно встал на задние лапы, окропив кровью снег вокруг себя, тяжело опустившись обратно. Одна из голов тут же стала судорожно захлёбываться кровью, всё ниже склоняясь к земле под тяжестью костей черепа и ослабевающих мышц. Вторая ощерилась в неприятном оскале, утробный рык вырвался из груди, завершившись воинственным лаем. Мечник не дошёл до укрытия Дарины и резко обернулся на шум.
- Фас! – резко скомандовал мужчина, вероятно, надеясь, что животное бросится в сторону стрелка. Но волчий запах был слишком соблазнительным. Взбрыкнув, фыркнув и клацнув зубами, он рванул в сторону кустарника. Дарина к тому времени применила частичную трансформацию на глаза, благодаря чему зрение в полумраке несколько улучшилось. Поднявшись с корточек, она отошла ещё немного вглубь леса, выигрывая для себя простор для манёвра. По телу щедро разливался адреналин, на затылке, как на загривке, ощутимо приподнялись волоски;  волчице оставалось крепче сжимать в руке клинок и не прощёлкать момент. В голове худо-бедно сложился план сражения: необходимо было держаться со стороны мёртвой головы, которая, определённо, должна была стать весомой помехой. Пёс бежал прямо на неё, под шкурой перекатывались тугие мышцы, в разные стороны разлеталась пена из пасти и кровь из раны. Время будто немного замедлилось, остальной мир оказался отрезан. Монула выжидала до последнего, пока не ощутила запах своего противника так, будто он провёл своей шкурой по её носу. Уйдя в сторону и вбок от клыков за мгновение до того как они сжались на её руке, хищница хорошенько ударила ногой зверюгу прямо по лопатке со стороны подбитой глотки, которая продолжала терять кровь. Послышался тихий щелчок сустава, а орф взвыл, ведь ему явно не нравилось подобное неуважение и резкая боль. Под влиянием боевой ярости лёгкая хромота проявилась не сразу, очередной бросок рассвирепевшего зверя стоил девушке оторванного от куртки куска ткани и болезненного удара по ноге крупной лапы. На ткани штанов остались не слишком глубокие следы когтей. Зверь был могуч, а потому его удар оттолкнул волчицу на ближайшее дерево, сбивая тем самым дыхание и боевой ритм. Зажмурив и тут же распахнув золотые глаза, девушка едва успела увернуться от громоздкой челюсти, которая вцепилась в древесную кору, аккурат в том месте, где мгновение назад была грудная клетка девушки. Пёс  оставил на стволе внушительную метку. Хвост с жалом извивался в разные стороны. Хищница же, воспользовавшись мгновением заминки и перехватив поудобнее нож, намеревалась отсечь опасное жало. Однако зверь быстро смекнул намерения жертвы, зашёлся в жутком рёве, пробирающем до самых костей, и с разворота кинулся к златоокой, сбивая её с ног. За шиворот попал снег, а из пасти орфа смердело так, что умереть хотелось очень быстро, если тварь решит жрать добычу живой. Однако Дарине умирать не хотелось вообще, а потому девушка успела сунуть меж зубов псины клинок, когда та пыталась вцепиться своей жертве в горло. Ряд острых зубов в опасной близости от лица внушали натуральный ужас. Оба хищника рычали от усилия и ярости. Силы оказались примерно равны из-за потери крови у животного, и волчица воспользовалась нечестным приёмом, хорошенько зарядив псу второй рукой по глазу, а коленом в брюхо. Орф ошалело раскрыл пасть и немного отстранился. Интуитивно метясь, хищница со всей силы ударила ножом сбоку в череп, пробивая клинком кость и повреждая мозг пса. Четвероногий враг резко хватанул воздух пастью, подавился слюной и рухнул всей своей тушей прямиком на Дарину.
- Твою мать! – выругалась волчица, с возмущением и злостью спихивая с себя тело зверя. Удалось это раза со второго. Выбравшись из-под бездыханного пса, девушка обнаружила, что куртка заляпана слюной и кровью, подозревая, что физиономия её выглядит не лучше. Тяжело дыша и приходя в себя после горячки напряжённого боя, хищница растерянно огляделась. Шеду оставался на поляне один с двумя головорезами, поэтому необходимо было вернуться как можно скорее. Поморщившись, хищница выдернула нож из башки мёртвого зверя. В конце концов, его ещё нужно будет вернуть. Последний раз взглянув на своего бывшего противника, Монлуа тяжело выдохнула и поспешила на поляну. Через несколько шагов она услышала приглушённый вскрик. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия, спину будто окатили холодной водой. Она как можно быстрее преодолела оставшееся расстояние и продралась через кустарник, вынырнула из полумрака и замерла на краю поляны настороженная, взъерошенная, осматриваясь и судорожно ища взглядом одного единственного человека. Нашла.
«Живой!» - белкой проскочила радостная мысль, от которой самую малость перехватило дыхание.
В паре шагов от него находился тот самый мечник, он начал медленно подниматься со снега, попутно засовывая руку в карман. Вновь всколыхнулась ярость, хищница уверенным жестом метнула оружие. Никакой жалости. Никаких свидетелей. Через секунду из головы неудачливого охранника торчала рукоять - метать ножи волчица умела. Человек упал на снег, из его кармана вывалился небольшой амулетик. Возможно, он поднимал тревогу, вызывал подкрепление или использовался для телепортации. Волчице, откровенно говоря, в тот момент было совершенно плевать.
- Почти пропустила самое интересное, – с толикой напускного веселья отметила она. – Не ранен? – спросила волчица, подходя ближе и осматривая внимательным взглядом Шеду. Явных повреждений она не видела, и это очень радовало. Дыхание постепенно выравнивалось. В душе же вспыхнуло какое-то странное и иррациональное желание обнять бородача, наверное, потому что они справились, хоть задача и была весьма непростой. К тому же она действительно успела испугаться за этого всё понимающего молчуна.
«О, Дагон, какая же ты сентиментальная, Дарина…»

+1

18

Никакого худшего он не увидел, обернувшись: лес в сгущающихся сумерках был чёрен и тих. Шеду нервно и от того не сразу, но всё же снял с шеи амулет, и мир вернулся к своей нормальной скорости — это было заметно по покачиванию ветвей. Спустив заплечный мешок с одного плеча, бородач закинул безделушку внутрь, и снова нацепил его как надо. Сзади копошилось, и Грэй обернулся, чтобы обнаружить, что мечник уже почти встал на ноги, и снова сбить его в снег.
Шеду внимательно окинул взглядом сплошной частокол заснеженных деревьев, но скупым человеческим глазом уже было и не разглядеть в потёмках, где снег потревожен, где вульфарка оставила следы. Как не было особенно заметно и кровь орфа — тёмные пятна, похожие на следы раненой псины, были и тут, и там, но стоило немного лучше приглядеться, как они оборачивались плешиво-снежным кустом.
Шеду дышал часто и неглубоко — и от только что закончившейся схватки, и от того, что не мог успокоить сердце: где же вульфарка? От пасторальной тишины, не нарушаемой звуками отдалённой борьбы и возни, к горлу подкатывал ком, и едва ли не впервые в жизни Шеду ощущал настоящий незамутнённый ужас — от самого существования возможности, что златоокая лежит где-то там в снегу, разодранная когтями проклятой псины. И продолжал всматриваться то в снег, то в деревья, цепенея от собственного бессилия.
Долгие две или даже три секунды чистейшей паники, бесконечные секунды, кои впору сохранять, чтобы при случае использовать в качестве самой эффективной пытки, — и вот среди чёрных стволов замелькало светлое пятно — уж не спутать с орфом, «Жива!»
Пятно замерло на мгновение, чуть дрогнуло — и за спиной хлюпнуло. Шеду и позабыл вовсе про мечника! Тот тоже оказался размыт, и Грэй провёл пальцами по глазам, смахивая влагу, что выступила от страха в уголках глаз, да так и не добрала до слёз.
Пока девушка покрывала расстояние до своей последней жертвы, Грэй, заступив мертвеца сапогом, дёрнул нож за рукоять, воткнул в притоптанный снег под ногами и снова вытащил, чтобы теперь уже убрать, очищенный от крови, на место. И всё это в полной прострации, практически рефлекторно, шаг за шагом возвращая себе привычное равновесие.
Оказавшись рядом, Дарина немедленно посетовала на что-то — это Шеду по интонации понял больше, чем по словам, кои едва ли мог сейчас осознавать, но впрочем откуда бы ей было знать, что он успел тут буквально умереть на месте и обратно воскреснуть. Стоило ей подойти ближе, Грэй одним хищным жадным броском поймал её обеими руками, подгрёб, накрыл большой ладонью белую макушку, уткнул нос в серебряные пряди и так и замер, прижимая к себе. Бледный, чумазый, расхристанный после короткой стычки, он выглядел не лучше тех мертвецов, что повставали из могил. Сказать ему нечего было, слова все как-то не в помощь оказывались, а нужных он, может, и вовсе не знал. В затылке пульсировало с каждым ударом сердца, даже рёбра дрожали как будто. Ему и сейчас ещё было боязно, вдвойне от того, что впервые — парализующе, и самые разные обрывочные мысли и картины, но неизменно — дурные, наслаивались друг на друга в голове быстрее, чем молнии в грозу, с тысячами вариантов, как всё могло плохо закончиться, и с тысячами тысяч — грядущих опасностей.
От макушки пахло волчьей шкурой, сырой древесиной и чем-то ещё, едва уловимым для человеческого носа, что Шеду всё равно упрямо пытался поймать, делая вдох за вдохом, и был, наверно, больше похож на великовозрастного обиженного ребёнка, который отказывается отдавать любимую игрушку. Он бездумно и совсем едва проводил пальцами чуть вниз, пропуская между ними пряди, и возвращал на прежнее место, чтобы повторить движение, как будто в попытке успокоить зверушку, но тем больше себя успокаивал, наверно, Дарине будто всё нипочём. Или, может, хорохорится, Шеду и сам так делал. Просто сейчас не получалось.
«Как же это я смогу её из рук выпустить, Великая?» — думал он в серое небо и не находил ответа.
С трудом превозмогая свою внезапно обрушившуюся как снег на голову слабость, но ощущая себя способным по крайней мере удерживать обычную хмурость на лице, Грэй упрямо сжал зубы и выпустил девушку, чувствуя, словно сложнее ничего в жизни не делал. Зато хмурость давалась без труда.
Ага, — пробормотал он сипло и от того тихо, соображая, чего следует делать дальше, осмотрелся, потом, удерживая ещё волчицу за плечи, словно ребёнка, осмотрел с головы до ног, нет ли ран, но кроме располосованной штанины новых повреждений не нашлось. — Ну пойдём, поглядим, чего тут хранят.
Теперь уже совсем взяв себя в руки, Грэй сумел покамест подавить всё, что выбивает его из колеи, уговорив себя, что такие метания делают всё только хуже, отвлекают его, а значит враг может подобраться незамеченным, а уж этого никак нельзя допустить.
Он кивнул в сторону, давая понять, что искать вход ей — стремительно темнело, и всё, что мог различить Шеду теперь — где снег, где небо, а где деревья, а в поисках входа в землянку его человеческие глаза были совершенно бесполезны в такой час. Он рассчитывал, что в самом схроне будет хотя бы один факел, потому что иначе окажется бесполезным до самого рассвета, а зимой ночи уж слишком длинны, особенно когда находишься на чужой территории в обнимку с браслетом, по которому тебя могут выследить, и кучей охотников за твоей шкурой. Конечно, и браслет был не на его руке, и не за его шкурой охотились, строго говоря, но он уже давно рассматривал это как личное.
Больше всего он надеялся найти еду и что-нибудь тонкое, металлическое. Или хотя бы только второе. В конце концов можно и орфа зажарить — в еду любая зверюга сгодится, особенно с голодухи. А вот замок без штырька не расковыряешь особо.

+1

19

Преодолевая разделяющее их расстояние, хищница успела бросить настороженный и беглый взгляд по сторонам, надеясь всё же не обнаружить краем глаза предательского блеска подлой стрелы; надеясь не услышать лишних шорохов, принадлежащих незваным гостям. Волчица не была уверена, что на данный момент в состоянии принять ещё один бой. Внимание её привлекло разве что движение Шеду, который выдернул свой клинок из головы мертвеца, привёл в порядок и убрал на место. Монлуа на мгновение показалось, что в сгущающемся мраке вечера лицо мужчины слишком выделяется на общем фоне, будто оно бледнее, нежели прежде. Мотнув головой и сморгнув, она решила, что ей чудится. Или нет, и шевелить ножками стоило поскорей? Усталость накатывала волнами, нога неприятно ныла. Однако выказывать свою слабость, а также мерзкий остаточный страх, вцепившийся в её нервы острыми коготками, она не хотела. Чай, не кисейная барышня. Вроде, не с таким справлялась. Тем не менее, брякнув первое нелепое, что пришло в голову – о чём очень быстро пожалела, - златоокая поймала отголоски эмоций своего соратника, и сердце её тревожно дрогнуло. Этот колючий клубок из волнения, отголосков ужаса и облегчения надо ещё было постараться разобрать. Что случилось? Однако за её простым вопросом не последовало ответа. Вместо этого во взгляде мужчины мелькнуло что-то знакомое, что ранее ей уже приходилось видеть, но она не успела припомнить где и когда, одномоментно оказавшись в крепких объятиях. Крепких и... утешающих? Он что, мысли её читает?!
Сердце замерло на несколько коротких мгновений. Дарина боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. Похоже, девичий испуг после стычки с орфом не шёл ни в какое сравнение с переживаниями мужчины. Она хотела что-то сказать, наверное, извиниться за потраченные нервы, но не решалась и рта открыть, податливо прижавшись лбом к груди спутника и чуть погодя крепко сжимая свои пальцы на ткани чужой куртки. Сердце вновь колотилось, как безумное, но уже по иному поводу. Плечи хищницы мелко дрогнули, из-за чего пришлось болезненно закусить нижнюю губу, чтобы немного привести себя в чувство. Хватало того, что у неё предательски ослабли ноги.
«Если он меня сейчас так же резко и порывисто отпустит, я просто упаду в снег…»
Это был вполне вероятный исход, но мужчина, напротив, не спешил. Горячее шумное дыхание на макушке согревало, а мягкое поглаживание по голове успокаивало, убаюкивало и вызывало желание тихо, по-волчьи, урчать. Страх неохотно отступал, помалу вынимая коготки из измученных нервов, но обещал вернуться позже, не сегодня-завтра, так через недельку во снах. Но это будет потом, а сейчас Дарька зажмурилась, прислушиваясь к ощущениям и окружающему миру, но самое главное – к бойкой дроби чужого сердца. Наверное, хищница могла бы простоять так век. Может, повезёт и, открыв глаза, она окажется где-нибудь в более благоприятном месте? Вот прямо с Шеду? Конечно, глупо и наивно было полагать, что всё это дурной сон, хотя сходство было просто потрясающим. Ненавязчиво пришло воспоминание о том дне, когда дядя нашёл её среди степей, аккурат после битвы с чёрными всадниками - вот, где она видела этот взгляд. Тогда ей повезло меньше: оказалась так глупо ранена и чуть не умерла из-за враждебной магии непонятных созданий. Неужели бородач так сильно испугался за неё? Что он знал об орфах? Или ему хватило одного взгляда на двухголовую тварь, чтобы оценить масштабы опасности? Сегодня Шеду раскрывался для неё удивительным образом, и Монула солгала бы, сказав, что ей подобные открытия не по душе. Наверное, всё же нужно было что-то сказать, утешить как-то словесно, но все перебранные в голове фразы выходили какими-то плоскими, стандартными, пустыми и неоправданно смелыми, что ли. Явственно ощущая тепло исходящее от мужчины и в мельчайших деталях запоминая его запах, она лишь тихо прошептала:
- Всё хорошо.
Прошло ещё какое-то время прежде, чем она ощутила ослабление чужой хватки, и неохотно, но всё же отпрянула, несколько вопросительно заглянув в хмурое лицо.
— Ага, - прозвучал мужской голос, будто пробивший выстроившуюся стену тишины. Дарька так и не поняла: является это ответом на заданный ранее вопрос, согласием с её словами или просто сокрытием возможной неловкости. Уточнять тоже не стала. Зачем? Златоокая, пожалуй, была благодарна и за то, что ладони Шеду на её плечах остались своего рода дополнительной поддержкой, пока хищница окончательно призывала на помощь остатки сил. В конце концов, им необходимо было добраться до схрона, слишком уж много энергии было потрачено на то, чтобы его заполучить.
- Д-да, конечно, - тихий голос не к месту дрогнул, но девушка постаралась скрыть досадную осечку слабой, мягкой полуулыбкой и кивком головы, таким нехитрым образом показывая Шеду, что поняла его мысль. Обыскать трупы они, наверное, и потом смогут. Сейчас стоило разобраться: стоила ли игра свеч? Хищница направилась в сторону землянки, изрядно присыпанной снегом, но имеющей некое подобие козырька над входом. Дарина не забыла мягко - в порыве то ли поддержки, то ли благодарности, - тронуть Шеду за руку чуть выше локтя, проходя мимо. Приблизившись к строению по недавно оставленным охранниками следам, она сделала глубокий вдох и тут же бесшумно выдохнула, закрыв и снова распахнув волчьи глаза. Теплящийся огонёк чувств и эмоций по отношению к спутнику приятно согревал, странно волновал, но был совершенно не вовремя.
«Когда в твоей жизни что-то было вовремя, а?» - Фыркнула на такую простую мысль Дарька. Впрочем, возможно, она заблуждалась, а время на более детальные размышления банально не хотелось тратить. Не сейчас, всё потом. Осторожно подобравшись к землянке, хищница понадеялась, что организаторы не нашли смешным и интересным разложить вокруг схрона пяток-другой больших медвежьих капканов, но проверять не стала и от проложенной тропки не уклонялась, улавливая шорох шагов Шеду за спиной. Взявшись за ручку, девушка попыталась толкнуть дверь или потянуть на себя. Та поддаваться не захотела, лишь слегка натужно скрипнув и подавшись немного внутрь. Вероятно, подмёрзла. Хищница обиженно поджала губы. При условии, что замок вовсе отсутствовал, Дарька рассудила, что местечком данным пользовались не так уж редко, вероятно, в присутствии охранников и под их неусыпным наблюдением. Хотя по количеству снега нельзя была сказать с уверенностью о частоте посещения данного схрона. Вот до чего самоуверенность-то доводила… Монлуа пришлось хорошенько налечь на дверь и толкнуть оную плечом. Наградой стал открывшийся тёмный тамбур, в который хищница практически ввалилась, успев разве что пискнуть напоследок. На порог за неё спиной ссыпалась часть снега с крыши, а дверь неприятно и глухо стукнула о земляную стенку.
- Чтоб тебя короед сожрал, - зло процедила хищница, потирая плечо и с опозданием сообразив, что в данной ситуации вполне можно было попробовать воспользоваться грубой мужской силой. Однако когда ты многие месяцы проводишь в путешествии в одиночку и, как правило, решаешь проблемы самостоятельно, необходимость и сама возможность обратиться к мужчине за помощью – практически исключается, подчас заменяясь собственной сообразительностью и изобретательностью. Коротко оглянувшись – находя взглядом Шеду и улавливая, что за верхушками леса постепенно проявлялись луны, обещая приятный холодный свет, улучшающий обзор, - волчица вздохнула и вновь принялась разглядывать пространство перед собой. Внутри явно было темновато, хотя выбора у парочки практически не имелось.
Вниз вели несколько ступеней. Добротно сделанная лестница, снабжённая перилами с одной стороны, оказалась довольно удобной, если не считать того, что приходилось немного пригибаться при её использовании. Спустившись, хищница бросила осторожный взгляд по сторонам, обнаружив не слишком большое помещение с выложенным из камней очагом в центре, установленным над ним котелком; у стен стояло несколько лавок, на которые заботливо набросали шкур. Вдалеке стоял какой-то ларец, и нечто похожее на стол, под которым можно было найти рядок из поленьев для растопки. В противоположной лавкам стене находилось углубление, возможно, используемое в качестве кладовой или каких-то иных нужд. Едва ли не на ощупь Дарька осторожно прошла вглубь землянки, в которой было несколько теплее, чем на поверхности. Она принюхивалась и тщательно прислушивалась, но следов присутствия каких-либо чужаков не находила. Однако явственно ощущался запах влажности, соломы, земли и сырого дерева.
- Поразительно.. неужели они и впрямь устраивают себе настолько экстремальное развлечение? – задумчиво пробормотала под нос златоокая, замечая, что на столе остались какие-то вещи. Достаточно было подойти ближе, чтобы разобрать знакомый запах сала и горения, вина и старой бумаги. Пара довольно глубоких блюдец, наполовину наполненных растопленным салом, соседствовали рядом с зачарованным огнивом, чуть далее стояло несколько деревянных кружек и разбросанные записи. Нахмурившись, волчица взяла листок поменьше, наскоро скрутила его да запалила с помощью кремня и кресала. Если бы они были обычными, то несколько увлажнившаяся бумага, едва ли быстро загорелась. Поднеся тлеющий кончик к фитильку каганца, Дарька с облегчением выдохнула: помещение озарилось не слишком ярким, но всё же тёплым светом.
- Так куда лучше, - фыркнула хищница, запалив вторую миску с фитилём и взяв его в руки. – Даже и не верится, что мы всё же сюда добрались, - вздохнула она, осматривая помещение в тусклом свете и понимая, что это всё далеко не конец. Но хотя бы передышка. Маленькая, скромная, но такая нужная.

+1

20

[indent] Волчица, к облегчению Шеду, оставила его неуместный порыв без едких комментариев, каковыми без сомнения снабдила бы любая девица из тех, с коими ему доводилось скрашивать свои вечера в тавернах. Были ли тому причиной обстоятельства — всё ж промёрзлый лес имел мало общего с таверной, - или то, что сама Дарина была иного толка девушкой, а её тактичности он был благодарен. Тактичности и тому, что не приложила его по морде за такую вольность.
[indent] Вместо этого она даже улыбнулась лёгкой улыбкой (и откуда только черпала силы улыбаться, будучи уже не первый день мишенью для загонщиков?) и, кивнув, выбрала направление, готовая быть им обоим проводником и следопытом в наступившей темноте, подсвечиваемой снегом вокруг да двумя слабыми обгрызанными месяцами, проступающими тонкими дугами на небосводе.
[indent] Сквозь куртку бородач почувствовал, как, проходя мимо, Дарина легонько ободряюще сжала его руку. Это был очень простой жест, от которого на сердце стало тепло. Грэй помнил, как тогда, много лет назад, сказал, что не умеет работать в команде, когда именно это она и предложила, и действительно, кажется, до той поры не умел, но в ту ночь с нею в паре сумел. И этот её ободряющий жест — он тоже был про работу в команде, и оттого так непривычен. Когда ты только сам за себя, никто не позволяет тебе слабость и уж точно не ободряет после её проявления.
[indent] Волчица не злилась и не была разочарована. И это в каком-то смысле восхищало Грэя.
[indent] Он двинулся за нею след в след. Всё указывало на то, что схрон должен быть где-то здесь: на эту область указал кристалл, и здесь была охрана, но на вид — обыкновенная поляна. Дарина пошла в обход холма, и только заметив торчащий из холма эдакий козырёк, Шеду понял, что сам холм, а вернее землянка, утопленная в землю и выглядящая как холм, и была схроном.
[indent] Дарина протянула руку к двери и толкнула её, а затем дёрнула, но та не поддалась. Шеду нахмурился: местом пользовались, аж сторожей приставили, а значит, наличник должен был быть в порядке, как и петли. Коль снаружи засова нет, значит, что-то может мешать открыть её изнутри. И как бы это «что-то» не оказалось «кем-то», уже оповещённым первой попыткой открыть дверь о гостях. Грэй было дёрнулся вперёд, но перехватить прыткую вульфарку не сумел — та уже шибанула дверь плечом, так что бородач ухватил лишь воздух в том месте, где только что была девушка, влетевшая внутрь землянки. Потревоженный глухо стукнувшей дверью снег ссыпался с козырька на Шеду и на порог.
[indent] Изнутри, из темноты, едва ощутимо дохнуло сухим холодным воздухом, так что беспокойство Шеду сразу улеглось. Будь там кто живой всё это время — воздух внутри был бы теплее. Грэй хмыкнул и отряхнул голову, пробормотав под нос что-то в духе: «Ты меня в могилу сведёшь, белая», - хотя вообще-то, будь у него выбор, он бы всё равно не отказался мотаться впроголодь по промёрзлому лесу, вступать в схватку с вооружёнными людьми с питомцем-орфом и вламываться в чью-то землянку, при условии, что эта самая белая составит ему компанию.
[indent] Осторожно, прижав одну ладонь к земляной стене, а второй вслепую ухватив перила, и нащупывая мыском сапога дорогу перед собой, Шеду, прежде, чем пригнуться, не забыл приложиться лбом о низкий наличник, и спустился по нескольким узким ступенькам в густую темень, из которой доносились лёгкие шаги охотницы. Он шёл медленно, практически не видя ни зги, а редкие отблески, которые ему всё же было видно, не несли для него никакой информации об окружении. Когда закончились перила, он вытянул руку вперёд, чтоб не хрястнуться ни обо что лбом. Дарина, судя по звуку шагов, ориентировалась куда лучше. Она остановилась где-то в стороне, затем знакомо чиркнуло кресало и вспыхнул маленький огонёк, осветив силуэт девичьей головы. Волчица склонилась над столом, свет дрогнул пару раз и стал ярче и стабильнее, и теперь уже худо-бедно мог осветить большую часть помещения. Спустя ещё пару мгновений освещение удвоилось вторым каганцом.
[indent] Шеду, едва тьма рассеялась, привычно оглядел беглым взглядом обстановку. Он порадовался шкурам, кои имелись в достатке, разложенные по лавкам — ночью будет не холодно, особенно если разжечь очаг. На столе были разбросаны ворохом какие-то бумаги с записями, но никаких писчих приспособ к ним не прилагалось. Были кружки, но не было ни бутылей с вином или настойкой, ни бочонков эля. Был котелок, но не видно было никакой еды. Грэй напомнил себе про тушу орфа. Взгляд, впрочем, привлёк ларь, что стоял подле стола. Бородач подошёл ближе и опустился рядом, убеждаясь, что замка нет.
[indent] - Конечно, добрались, - подтвердил он в ответ, - у нас и выбора-то особо не было.
[indent] Грэй медлил. Он надеялся, что внутри будет что-то полезное. Что-то, подобное женской шпильке. Но по здравому рассуждению понимал, что именно женских шпилек-то там быть и не может. И ему не хотелось узнать, что там нет ничего, чем можно было бы вскрыть замочек на браслете Дарины. На всякий случай мысленно попросив Великую о ещё одной удаче, Шеду всё же поднял крышку и… чуда не произошло.
[indent] В ларе оказался небольшой молоток, несколько матерчатых мешочков и несколько амулетов, поди знай, на что зачарованных (впрочем, один явно был амулетом телепортации, но опять же — куда?).
[indent] - А, Ашхаи вас забери, - расстроенно выдохнул чернявый, но всё ж пошерстил мешочки. В них оказались сушёные грибы, ягоды и листья различных растений, годящиеся для чая.
[indent] - Ну, хотя бы ужин сносный будет, гляди, - он выложил мешочки на полу возле очага и предложил, уже забираясь в заплечный мешок за заветным флаконом: - Давай-ка я за псиной схожу, а ты пока огонь запалишь?
[indent] Шеду был вполне уверен, что дорогу до бестии найдёт — помнил, с какой стороны Дарина на поляну возвращалась, а в сумке давно болталось зелье с весьма говорящим названием, которому всё не находилось применения. Просить девушку, и без всяких зелий обладающую ночным зрением и знающую место схватки наверняка, переть тушу ему и в голову не приходило. Он опрокинул содержимое флакона в рот, проглотил и направился на выход.
[indent] Оказавшись снаружи, он отметил, что зелье уже начало действовать. Сколько у него есть времени, он уже точно не помнил, поэтому решил не тратить его понапрасну и сразу направился в нужную сторону. Теперь ему было хорошо видно даже все следы на снегу, а следы крови различались без труда.
[indent] Орф лежал тяжёлой грудой в тёмном пятне пропитанного кровью снега. Четыре глаза его уже покрылись тонкой ледяной корочкой, хотя сама туша была ещё тёплой. Грэй обратил внимание, что псине так и не удалось воспользоваться жалом. Почему-то ему смутно казалось, что это хорошо, но почему ему так казалось — он не знал. Может быть, что-то слышал когда-то? Отметил он и то, что в той голове, что не была пробита болтом самострела, сбоку зияла глубокая рана — никак волчица вогнала тут нож по рукоять. Удивительная.
[indent] Зверь оказался тяжёлым, так что подобраться под него оказалось несколько сложнее, чем думал бородач, но всё же в конце концов ему удалось взвалить псину на плечи. Заносить её в землянку он не стал, сгрузил на снег неподалёку от входа и принялся разделывать, всё время подгоняемый мыслью, что действие зелья вот-вот закончится, и надо бы успеть закончить до того, как это случится. Дабы сэкономить это самое время, он не стал снимать всю шкуру и проводить полную разделку, решив ограничиться только одним бедром. Этого будет довольно на один ужин, а дальше будет видно.
[indent] Жало от хвоста он тоже отрезал — авось пригодится.
[indent] Когда вошёл в землянку с куском мяса, в очаге уже потрескивали поленца.

+1

21

Шеду был прав - выбор был невелик. Скорее, имелся свод правил, основным из которых являлось «убей или умри». Впрочем, организаторы делали всё возможное, чтобы встреча с «дичью» приносила «охотникам» как можно меньше хлопот. Все знали, что развлечение было опасным, но гарантии безопасности едва ли не списком выдавались на входе. Однако всё же не стоило тащить в рабство неплохо обученных охотников или разведчиков, или тех, кто привык выживать любой ценой.
Когда мужчина опустился рядом с ларцом, не иначе как желая проверить его содержимое, в Дарьке проснулось любопытство, а потому она подошла к Шеду и склонилась ближе, чтобы осветить каганцем чуть больше пространства. Результат поисков явно расходился с ожиданиями брюнета. Реальность всё ещё была сурова и неуступчива - судя по реакции мужчины, он не нашёл то, что искал, - но оставила ложку мёда в виде различных мешочков с травами и ягодами. Стоило лишь немного встряхнуть их, вынимая из сундука, как через пару мгновений до хищницы добрался тонкий и приятный аромат сушёных плодов и листьев. Сразу вспомнился дом, а в глубине души устало и едва-едва всколыхнулось отчаяние. Что, если она его больше не увидит? Холодок скользнул по позвоночнику. Мысленный вопрос заставил самую малость поёжиться и отвесить себе ментальную оплеуху. Мыслить чуть более позитивно удавалось всё труднее, внимание становилось более рассеянным, нежели обычно, что выражалось в несколько заторможенной реакции волчицы.
«Псиной?»
Она выпрямилась и машинально кивнула на предложение бородача, хотя смысл сказанного далеко не сразу до неё добрался. Получив молчаливое согласие и заглотив какой-то эликсир, мужчина уверенно направился на выход из землянки, теряясь во мраке подступившей ночи. Хищница невольно вздохнула, а затем с досадой посмотрела на браслет.
«Угораздило же его наткнуться на меня в такой момент».
- Будь осторожней…- глухо, в пустоту, наверное, больше как мысль вслух, нежели пожелание, которое обязательно достигнет адресата. Мало пользы в таком напутствии. Ещё было меньше пользы в бездействии, пока Шеду занимался добычей того, что можно съесть. Орфа ей, определённо, ещё не приходилось пробовать, но никакого отвращения или отторжения данная мысль не приносила. В конце концов, в облике волка она даже сырое мясо ест, так чем хуже орф, приготовленный на огне? Пришлось копнуть память в поисках возможной информации, что мясо этих зверей могло быть и непригодно в пищу, но таковой не нашлось. Тем лучше. Запоздало девушка спохватилась о том, что отпускать Шеду одного, наверное, не стоило; по лесу всё ещё могли рыскать оставшиеся «жертвы» или какой-нибудь рьяный «охотник». Внутри всколыхнулась тревога, взгляд вновь уткнулся в тёмные ступеньки. Дарька мотнула головой, понимая, что сейчас небольшое разделение пойдёт на пользу их общему делу, и принимаясь за работу. В голове пришлось выстроить цепочку действий и чётко её придерживаться, стараясь не отвлекаться на лишние мысли, больше похожие на обрывки старых воспоминаний. Волчица постоянно ловила себя на том, что тщательно прислушивается к тишине, останавливается и пытается определить - это она только что шумела или нечто извне? Это сильно влияло на скорость выполнения собственных задач.
«Проклятье...»
Сложить поленья для костра, подоткнуть их бумагой и запалить магическим кресалом оказалось делом несложным. Пока пламя занималось, хищница успела осмотреть ту самую нишу в стене, но была неприятно удивлена наличием разве что некоторого количества кухонной утвари, парочки крепких стальных прутов, назначение которым она придумать сразу не смогла, и пучков трав.
- Они этих охотников голодом морят, что ли? - пробормотала хищница, вынимая то, что могло помочь в приготовлении пищи. Вернувшись к очагу, волчица окинула взглядом помещение, обращая внимание на котелок, в который хорошо бы было набрать снега да растопить, после добавить сухих трав и ягод, чтобы получить ароматный отвар. Эта мысль несколько воодушевила девушку, она даже подхватила котелок за ручку, но неожиданно сверху донеслись отголоски возни, которые заставили сердце хищницы, да и саму её, замереть, сжаться. Заминка, судорожный глоток воздуха и острая, словно игла, мысль о том, что это скорее всего Шеду, тут же выпустила тело из холодных тисков, но не ослабила натянутость нервов. А если нет? Послышались шаги, но Дарька, крепко сжимая в руке металлическую ручку, напряжённо вглядывалась в полумрак. Наверняка, сейчас она походила на загнанного в угол зверя, костяшки пальцев побелели, черты лица заострились, а взгляд сделался холодным.
«Шеду..»
Это был он. Впрочем, кто же ещё? По лицу хищницы пробежала тень недоверия к самой себе и следом отпечаталось смятение. Похоже, напряжение последних нескольких дней давило на нервы слишком сильно, и каждая потенциально опасная ситуация или звук, даже в более-менее спокойных условиях, теперь воспринимались, как возможная угроза.
- Я.. я пойду, наверное, снега наберу, - она по-детски неловко взмахнула котелком, отводя взгляд и самую малость хмурясь. Ей ужасно не нравилось, что она готова вздрогнуть или броситься в бой буквально из-за каждого шороха. Прежде, чем её спутник успел что-либо сказать или сделать, Дарька старательно проскользнула мимо него, считая свой предлог крайне благовидным. Краем глаза она отметила наличие мяса в его руках. Желудок требовательно заворчал, а волчица едва не споткнулась об одну из ступенек.
«О, Дагон, ну за что мне это всё?»

+1

22

[indent] Волчица в свете очага показалась Шеду какой-то напуганной, что ли, но, возможно, то была игра теней. Уж во всяком случае едва ли Шеду выглядел сейчас страшнее, чем перед тем, как покинул землянку. Однако не успел он ничего сказать, как Дарина проскользнула мимо него с котелком. У Грэя создалось впечатление, будто он вдруг стал ей неприятен и она решила его избегать. Он несколько секунд растерянно смотрел на выход, где так поспешно скрылась девушка, потом сморгнул, опуская руки со свежим мясом и чувствуя себя глупо. Быть может, она винила его за то, что он до сих пор не сумел снять с неё браслет, хотя и, вроде как, обещал? Конечно, он обмолвился, что умеет вскрывать такие замочки, но разве виноват он, что нет подходящего инструмента?
[indent] Шеду расстроенно вздохнул и уложил мясо на один из пергаментов, старательно расправив предварительно края пальцами свободной руки.  Он присел у ларца, снова оглядывая содержимое. Нет, никаких всё-таки шпилек. И никаких мало-мальски узких длинных элементов на амулетах. Можно было бы, конечно, попытаться молотком справить что-то подходящее из… да хоть бы из монеты, но просто лупить по ней до нужного результата — это убодаешься, несоразмерный расход сил и времени, учитывая обстоятельства, а кузнецких приспособ — опять же — нет.
[indent] От мяса на пергаменте тонко тянуло — сырым мясом. В желудке в ответ тихо ворчало. Шеду немного встревожился: как-то долго Дарина набирает снег в котелок. Не такой уж там большой тот котелок.
[indent] Он схватил как-то рефлекторно молоток — им-то всё крепче можно приложить, чем голым кулаком.
[indent] Шеду тихо и быстро подобрался к выходу из землянки и прислушался. В снежной тишине Дарина пробормотала что-то неразборчивое для человечьего уха и шмыгнула носом. Грэй опустил взятый на изготовку молоток и, выдохнув, вышел, уже не утаивая звуков — дверь скребнула земляной пол порога.
[indent] Девушка сидела в снегу (специально, что ли, в самый сугроб уселась?) и нагребала его в почти уже полный котелок. Орфья туша темнела в другой стороне от выхода из землянки.
[indent] - Гляди, не заболей, - сказал Грэй, чтобы что-нибудь сказать. Ему было немного неловко, как будто он прервал долгожданное уединение. Хотя ему думалось, что вряд ли волчице сейчас нужно уединение — в лесу, преследуемой гхыр знает, кем, с этим дурацким браслетом на руке. Ну а если и нужно — то время в любом случае не лучшее.
[indent] Он старался смотреть не на Дарину — сам не понимал, почему. Поэтому взгляд сам собой останавливался на орфе, лежащем чёрной бесформенной грудой в будто слабо светящемся снежном покрывале. В городах снег уже почти сошел, а здесь и не думает таять, в лесах зима царствует всегда дольше. В тон снегу в туше белелись бедренные кости, с которых Шеду срезал мясо. Грэй чуть качнул рукой, молоток оголовьем коснулся ноги сквозь сырую штанину. Тело и голова словно думали вместе — и быстрее, чем бородач сам успевал осознавать. Как будто крохотная искра вспыхнула в затылке, так это ощущалось. Щелчок для заклинания, когда все приготовления сделаны с тщательностью, достойной архимага — и мир сам собой, как калейдоскоп - узорами, складывается с причудливым своеобразием, но — правильно, так, как ты ждал.
[indent] - Хм...
[indent] Шеду видел, что Дарина уже поднялась, но двинулся к орфу. Думал ли бородач, когда они с вульфаркой только подбирались нынче к этому месту, только оценивали своих врагов, что самый опасный из них и послужит больше всех? Думал ли он вообще, что от орфа может быть польза, кроме, разве что, его звериной мощи? Орф — пёс, служил людям при жизни, служит и после смерти. И эта его посмертная служба — стократ ценнее, не отнимает жизни — спасает.
[indent] Шеду опустился на одно колено возле туши, отложил пока молоток, ухватил за конец уже не целой лапы, и, помогая себе ножом, выковырял бедренную кость из сустава, подрезал ткани, ещё соединяющие лапу с остальной тушей, осмотрелся бегло — нет ли удобного местечка, чтобы кость раздробить. Во тьме он увидел не много, но и не то, чтобы особенно рассчитывал. Это ничего, думалось ему, при свете очага в землянке всё одно сподручнее будет.
[indent] Грэй воткнул нож в снег, отёр о штанину и убрал, подхватил молоток и, обернувшись, наткнулся взглядом на Дарину. Та, набрав снег, не зашла, должно быть, хотела узнать, зачем он снова пошёл к орфу. Шеду представил, что смотрит на себя её глазами, и прокрутил в голове собственные действия.
[indent] - Я… - он хотел объясниться, но чувствовал себя до крайности глупо. Он ведь не какой-то там кровожадный живодёр. - Возможно, кое-что придумал? - прозвучало полувопросительно, будто он спрашивал у волчицы, звучит ли это объяснение убедительно. Из-за этого оно звучало неуверенно и, должно быть, теряло всю убедительность, которую вообще могло иметь.
[indent] Он мысленно покрутил пальцем у своего виска. «Шеду, ты балбес».
[indent] - Пойдём в тепло? - сдаваясь перед собственной косноязычностью, предложил Грэй поспешно, качнув молотком в сторону котелка.

+1

23

Дарина выскочила наружу точно баюн из табакерки. Будто вне земляных стен сырой и весьма неприветливой хатки её ждало не потрёпанное одеяло снега, а открытый портал в знакомые земли, где над крышами домов, словно стражи, возвышались пики не таких уж далёких, и столь родных грэмских гор. Девушка растерянно огляделась, будто действительно ждала чего-то подобного. Из груди вырвался разочарованный вздох. На такие подарки Судьбы нечего было и рассчитывать. Мир хоть и был наполнен магией, но проблемы не решались по щелчку пальцев.
- О пустом переживаешь, волчица, - пробубнила вульфарка себе под нос, не слишком понимая, что она всё-таки называла пустым: надежду выбраться с наименьшими потерями или беспокойство о том, что Шеду станет насмехаться над её нервозностью, будто других забот нет. Девушка сделала несколько шагов, взглядом намечая наиболее привлекательное место для сбора снега, и уселась прямо в сугроб, принимаясь за работу. Холод хищно кусал пальцы, вместе с тем помогая привести в порядок мысли, которые суетливой комариной стаей вились в голове. У неё не было ни сил, ни желания рассматривать детально каждую, ведь половина была вызвана поселившейся в душе тревожностью, а, значит, они не имели смысла.
- Из всех возможных условий, именно подобные… - бурчала под нос хищница, будто хоть на йоту могла повлиять на такое развитие событий. Конечно, далеко не в таком месте и не при таких обстоятельствах ей бы хотелось вновь встретиться с бородачом, но у Шиархи было весьма специфическое чувство юмора. - Вот же дура невнимательная, - сокрушалась на саму себя волчица, попеременно шмыгая носом и досадливо фырча. Скрип старых петель в ночной тиши не сложно было услышать, а увлечённость процессом способствовала выработке пофигизма и здравого смысла, дабы сразу не зарыться в снег по уши. Впрочем, недостаточного. Дарина вздрогнула, но умолкла, оценивая дело своих покрасневших от холода рук и, осознав, что те действительно замёрзли, тут же встряхнула конечностями, слушая приближающиеся шаги мужчины. Она чуть обернулась и подняла на Шеду ясные глаза, искренне радуясь темноте и тому, что он не углядит раскрасневшегося от смущения лица. В руках у мужчины был молоток, а взгляд тёмных глаз блуждал по округе. Забеспокоился? Она так сильно задержалась на улице? Невольно залюбовавшись профилем спутника, Дарька едва не пропустила мимо ушей предупреждение.
- Я же вульфар, - привычно фыркнув, машинально ответила девушка, пусть её и выдавал малость севший голос и начинающийся насморк. - Если потребуется, могу и на снегу спать. Теоритически.
Она вновь взглянула на котелок и нашла вполне приемлемым то количество снега, что успела в него закинуть. Кончики пальцев нещадно онемели, и по спине невольно пробежал озноб. Чем темнее становилась ночь, тем сильнее охлаждалась округа.
«С такой погодой и сыростью в землянке мы оба имеем все шансы заболеть, если очаг погаснет», - досадливо подумала девушка, поднимаясь с колен и наблюдая за траекторией движения Шеду. Он будто вышел из убежища по очень важному делу и на всякий случай решил проверить её. Скорее всего, так оно и было. Девушка скрываться в спасительное тепло не спешила, увлекшись собственным любопытством и глядя на то, как человек подбирается к тёмной туше зверя, а после вовсе начинает отпиливать белеющую кость. Делал это мужчина достаточно ловко, будто в прошлом был, как минимум, мясником. Однако, удивляться не стоило, ведь брюнет точно так же, как и Дарька, являлся путешественником. Многому приходится научиться, если твоя жизнь напрямую связана с постоянными передвижениями.
«Не лучшее время и место он выбрал для сбора трофеев», - именная такая мысль крутилась в светловолосой озадаченной голове, которая не до конца понимала, да и не могла предугадать, сложившийся в голове Шеду план. Уже подхватив котелок за холодную ручку и подойдя чуть ближе, Монлуа уходить не торопилась. Когда мужчина обернулся, его взгляд вмиг стал несколько растерянным и отчасти смущённым.
- Возможно, кое-что придумал? – это он у неё спрашивал или у себя? Дарина же пару раз вопросительно моргнула, а затем позволила себе лёгкий поддерживающий кивок. Что ж, если придумал, не ей его останавливать, верно? И пусть даже хищница не совсем понимала эту идею, посмотреть на результат ей, несомненно, хотелось.
Он глядела на него - улыбка тронула уголки губ, - затем опустила взгляд на котелок и внезапно спохватилась, будто только сейчас ощущая весь тот вцепившийся в её руки холод.
- Да-да, конечно, - не менее поспешно ответила хищница, словно вспугнутая мышь, ныряя в спасительное тепло норки.
Разведённый огонь действительно немного прогрел помещение, что, несомненно, радовало. Хищница ловко водрузила котелок на крючок над пламенем и языки огня тут же принялись осторожно ощупывать стальное дно. Дарька рассудила, что лучше сначала обзавестись чем-то, что согреет и позволит ненадолго обмануть желудок, пока готовится мясо. Отвар – неплохой вариант. А потому она обернулась к Шеду, решившись всё-таки озвучить вопрос:
- Так зачем тебе... понадобилась кость? – златоокая вопросительно приподняла брови и принялась машинально растирать замёрзшие пальцы. На смену холоду приходило неприятное покалывание и припекание. Пламя недовольно зашелестело, когда по боку котелка скатилась капля конденсата.

0

24

[indent] Шеду несколько приободрило то, как Дарина кивнула ему в ответ на его неуверенное бормотание. Как будто знала, что он придумал, и что он всё делает верно. Как будто и не подумала про него невесть что, пока он отковыривал-отпиливал лапу орфа.
[indent] Следом за волчицей спустился обратно в сумрачную утробу маленькой землянки, в которой за эти минуты стало ощутимо теплее — и душнее. Воздух наполнился влагой — иней в щелях оттаял и испарился. Шеду невольно подумал о бане и о том, как давно ему не выдавалось возможности помыться по-человечески. Всё-то его где-то шатало, бросало из конца в конец по всему Айлей. Не по всему, впрочем, но всё же на разного толка приключения и той доли хватало с лихвой.
[indent] Ветер сквозил в щелях же очень тихо, практически на грани, а вообще-то даже за гранью слышимости, тоньше комариного писка, легко, будто дыхание ребёнка с больными лёгкими. Должно быть, ночью будет холодно. Что же, по крайней мере здесь есть шкуры, ими надо бы волчицу накрыть, хоть и хорохорится, что вульфары, мол, к холоду устойчивы. Благо у самого Шеду верхняя куртка что вторая шкура — обогреет уж.
[indent] Дарина водрузила котелок над огнём, теперь осталось только дождаться, когда стихия сделает своё дело.
[indent] — Кость?.. — Грэй посмотрел на кость в руке с видом ребёнка, набравшего жухлых листьев, потому что в его игре это куча денег, и не понимающего, почему остальные не считают это богатством. — А вот.
[indent] Бородач, наконец, отложил не пригодившийся, но ещё могущий пригодиться, молоток и снова вооружился ножом. Уже сейчас было видно, что интересовавшая его часть лапы животного состояла на самом деле не из одной кости, а из двух, хотя и могло показаться обратное из-за того, что они были соединены мясом. Вторая-то кость его и интересовала. Она была довольно тонкой, хотя, конечно, недостаточно. Грэй аккуратно вычистил мясо и жилы лезвием, отковырял хрящи.
[indent] — Я подумал — её же можно заточить. Прочности должно хватить на отмыкание замка на твоём браслете. Сырая кость прочнее сваренной. Ну а если сломается, то можно будет ещё попробовать раздробить вот эту, — он указал остриём ножа на кость побольше, которую отложил в сторону, к молотку.
[indent] Не ожидая одобрения или возражений, Шеду переломил тонкую косточку пополам и принялся аккуратно и быстро натачивать её, чтобы добиться достаточной для замочка тонкости. Благо, нож был хорошим, острым, и хотя кость сама по себе была довольно твёрдой, всё же уступала, пусть и неохотно, заточенному металлу. Затем заострённый конец кости бородач немного подержал в язычках огня, чтобы придать ей ещё немного прочности и твёрдости.
[indent] Быстро покончив с этим — вода, в которую обратился снег, ещё даже не начала закипать в котелке, — Шеду сказал:
[indent] — Ну, давай твою ручку, будем пробовать.
[indent] Он взял запястье Дарины в свою ладонь, зажав между их руками браслет так, чтобы замочек был развёрнут кверху, и потянул несильно, но настойчиво девушку поближе к огню, чтобы было виднее.
[indent] Поскольку спешить ему было сейчас некуда, он потратил некоторое время на рассматривание отверстия и места смыкания двух половинок злополучного украшения, даже на всякий случай пощупал, зажав между двух пальцев, чтобы точно быть уверенным, что замочек такой, про который он думает. Похоже, замок и правда был самый обыкновенный, который нередко использовался ювелирами при изготовлении дорогих украшений. Собственно, таковой замочек и был одной из причин дороговизны — его сложнее украсть с руки. Сам по себе же браслет не относился к дорогим, не отличаясь ни изысканностью металла, ни драгоценностью или уникальностью украшений на металлической основе.
[indent] Грэй навис над самым запястьем девушки, аккуратно вставил кончик косточки в паз и, не прилагая излишнего усилия, осторожно поводя кончиком внутри замочка, вслепую стал изучать его внутреннее устройство, чтобы определить, где нужно надавить и в каком направлении.
[indent] Он даже дышать стал совсем уж медленно и тихо, сосредоточив всего себя на кончике кости.
[indent] Через томительные несколько — сколько? 5? 10? — минут он подложил наконец под замочек подушечку пальца, чтобы зафиксировать её как следует, и в несколько кратких почти мгновенных усилий утопил костяной штырёк на миллиметр-другой в паз. Внутри что-то тихо щёлкнуло, будто сверчок, не решивший, начинать ли ему свою трель, и две половинки браслета распались, освобождая руку сребровласой.
[indent] — Оп!
[indent] Вместе с тем Шеду счастливо улыбнулся, очень довольный собой, будто Дарина до конца высказывала сомнения в его способности вскрывать замки, а он взял и доказал, хотя, конечно, ничего подобного не было. Но ему всё равно было приятно хоть бы и себе самому подтвердить свою сноровку.
[indent] Оставшийся в его ладони браслет, теперь утративший свою грозность, лежащий совсем беспомощной железкой, словно пустая скорлупка, Грэй протянул Дарине. Не то, чтобы он предположил, что она захочет его оставить себе на память, тем более, что он всё ещё был зачарован, а просто — рефлекторно как-то.

+1

25

В их укрытии стало душновато из-за усилившейся влажности, но волчица решила, что это, пожалуй, малая плата за тепло, которое не ломило кости острыми иглами, как крепчающий на улице морозец. Разумеется, прогреть и просушить эту землянку они не смогут и банально не успеют, а вещи, уже собравшие на себя немалую долю снега, вряд ли к утру полностью избавятся от влаги, если не наберут ещё больше. Дарька чуть поджала губы, слишком поздно осознав этот неприятный факт. Впрочем, в снегу по самые уши они не валялись, если не считать её потасовки с орфом.
«Ничего, как-нибудь справимся», - подумала хищница, внимательно глядя на Шеду, который со всей доступной ему сосредоточенностью принялся пояснять волчице свой план. Дарька осторожно присела на одну из лавок, не без интереса наблюдая за мужчиной: за движением его рук, тела, мимикой и даже тем как он забавно щурится, присматриваясь к тому, насколько тщательно очищена кость. Монлуа всегда была наблюдателем и любила разглядывать собеседников, а тут уже сама Ши-Айза велела, коль сердце не на месте становилось, стоило брюнету обратить на волчицу свой темно-карий взгляд. Она молчаливо ждала, ощущая в глубине души нечто сродни надежде и совершенно не сомневалась в мастерстве спутника, ведь сказал, что умеет отпирать замки, значит, сможет. Вон как ловко кость затачивает, будто каждый день этим занимается!
«Интересно, для чего ему вообще понадобилось это знание? И как часто... он его применяет?»
Наконец, когда подготовительная часть была завершена, а Дарька ощутила, что готова проститься с курткой и остаться в своей плотной рубахе - настолько стало тепло в помещении, - послышался оклик Шеду. Наскоро расстегнув и сняв камзол, хищница оставила его прямиком на скамье. Закатав один из длинных рукавов рубахи, как раз на той руке, где красовался злополучный браслет, девушка сделала несколько шагов к мужчине и безбоязненно, совершенно доверчиво протянула ему свою руку. Шеду стоило отдать должное - он был осторожен и достаточно мягок,  увлеченно и сосредоточенно изучая тонкую полоску браслета, небольшую скважинку, которую предстояло отпереть. Встав поближе к пламени небольшого очага, волчица и человек замерли в молчании: он - чтобы сосредоточиться и справиться с непросто задачей, а она - чтобы не сбивать своего невольного спасителя. Но сердце всё равно непривычно трепетало в груди. Мужчина склонился так низко к руке, что Дарька могла улавливать его горячее дыхание на своей коже, тщательно удерживаясь от соблазна нервно сглотнуть невесть куда пропавшую слюну. Перед её золотистым взглядом маячила темноволосая макушка, и хищнице стоило немалых трудов сдерживать себя, чтобы не коснуться благодарно и нежно чёрных жестких прядей.
«Какое-то безумие, наваждение, - смятенно подняла взгляд на землистый потолок волчица, бесшумно выдыхая и стискивая в кулак свободную руку. - Весна».
Хоть Монлуа несколько отличалась от своих собратьев, но многие присущие вульфарам инстинкты всё еще были в ней достаточно сильны, и они вполне могли принести больше бед, чем пользы, проявляя себя в самый неподходящий момент. Сейчас время было самым неподходящим, хуже не сыскать - о чем твердила себе хищница уже несколько часов кряду. Однако было бы глупо не признаться хотя бы самой себе, что человек действительно будоражит её волчью кровь. Признание есть, но что с ним делать?
Поток сложных и эмоциональных мыслей прервал тихий щелчок и ликующий возглас Шеду, который тут же поднял на Дарьку свои сияющие торжеством глаза и растянул губы в широкой счастливой улыбке. Девушка сначала не могла поверить в происходящее, взгляду мужчины предстало абсолютно удивленно-вытянутое лицо, а потрясённый взгляд метнулся сначала к руке, затем снова к ликующему бородачу, а после вернулся обратно. На коже остался неприятного вида след от браслета: кое-где покрасневшая кожа вовсе была содрана и покрыта небольшой коркой запекшейся крови. Волчица на мгновение замерла, неверяще, пытаясь осознать и принять перемену… Едва касаясь кончиками пальцев иной руки воспаленной кожи, девушка всё более верила своим глазам. Довольно быстро растерянность сменилась незамутненной, искренней радостью, ликованием. Дыхание стало поверхностным, прерывистым, какое бывает, если видишь что-то невероятное и не можешь найти слов, чтобы описать эмоции. Когда эмоции накатывают волной и остаётся только импульс, душевный порыв.
-  Шеду! - Дарина, совершенно не раздумывая, накинулась на мужчину с объятиями, обвив его шею руками и утыкаясь носом в куртку в область ключицы, совершенно игнорируя протянутый мужчиной браслет. - Спасибо-спасибо-спасибо! Боги, мне было так страшно, что из-за этой штуки руку отгрызать придётся, - тихо всхлипнула хищница, с жаром и практически надрывным шепотом произнося эти слова. Ей действительно было страшно всё это время, просто заложенное дядюшкой стремление выживать и справляться с трудностями хоть как-то помогало не думать о дурном. Лишиться руки действительно не хотелось, но, наверное, она бы всё-таки смогла это сделать при необходимости. Свобода - слово, толкающее волков на безумства. Теперь же она держала в объятиях того, кто снова помог ей обрести эту желанную свободу. И, кажется, для нормальных благодарных объятий прошло уже слишком много времени. Они медленно и верно превращались в неприличные, почти интимные. Дарьке, откровенно говоря, было плевать, вот только... Шеду, возможно, это могло быть не по нраву. А потому хищница на мгновение зажмурилась, стиснув клыки, и всё-таки разжала руки, виновато улыбнувшись брюнету, смущенно кашлянув и опуская взгляд, чтобы тыльной стороной ладони наскоро вытереть самую малость увлажнившиеся щеки. Эмоции, мираж бы их побрал!
- Прости, я.. я просто.. просто правда очень рада избавиться от этого проклятого браслета, - выдохнула хищница. - Я.. мне не стоило, нужно держать себя в руках, - нервный смешок сорвался с её губ и она осторожно подняла на Шеду светящийся искренней радостью взгляд. Но были в нём и нежность, и, что самое важное, благодарность. Она благодарно немного сжала его ладонь обеими руками, позволив себе еще одну виноватую улыбку. Негласное извинение за излишние эмоции, о которых она, в общем-то, не жалела, что ясно читалось во взгляде. Она глянула на котелок, в котором постепенно прогревалась вода, и уже появился дымок пара.
- Я принесу трав, и скоро можно будет попить хотя бы отвара, - выпустив руку человека из своих пальцев, волчица быстро направилась к сундуку, не позабыв ещё пару раз обругать себя за прекрасный порыв души. Есть почему-то не хотелось.

+1

26

Его встретил взгляд, полный удивления, смятения, недоверия и робкой радости, метнувшийся к запястью, всё ещё лежащему в ладони Грэя, и Шеду тоже посмотрел, только сейчас обратил внимание, что под браслетом кожа повреждена, и, должно быть, ужасно щипет от его грязных рук. Он тут же выпустил запястье, ругая себя за такое туннельное мышление - сосредоточился на браслете и на открытии замка, зато упустил из виду, что Дарине больно.
- Я... У меня тут это... - он начал стягивать заплечный мешок, в котором точно завалялось зелье здоровья, хотя Шеду понятия не имел, как именно оно работает - до сих пор не доводилось испытывать, а уж с появлением Табахи, чьи прохладные лапки теперь постоянно ощущались на горячей груди непременно подле сердца, в них нужда как будто и вовсе отпала. Но только это он и успел - начать: в следующее мгновение Дарина уже набежавшей волной накрыла его своими эмоциями и объятиями, так что он совсем опешил и только растерянно обнял её в ответ, радуясь её радости. И чем сильнее она вжималась в него, тем сильнее он и сам прижимал волчицу к себе; под пальцами - пожар, как только рубашка на ней не вспыхивает, и такой же пожар - в шею, ключицу - дыханием, харрек в женском обличие.
На тихий всхлип зарыл пальцы в волосах, кончиками погладил по затылку аккуратно, заботливо:
- Вовремя, значит, нашлись, а то без руки из лука не постреляешь, - тихо-тихо, почти в самое ухо пошутил неловко и смущённо хмыкнул сам себе, прикрыл веки, застывая вместе с временем в одном моменте покоя, только редкий треск влажных поленьев отмеряет секунды. Воительница, охотница, упрямая, сильная, удивительная, и она же - вот она, маленький волчонок, уставший и загнанный, тёплым молоком со свежим пирогом отпаивать и сказки на ночь рассказывать, чтобы этот страшный сон отпустил и забылся.
Шеду явственно чувствовал, какими крупными толчками бьётся сердце, даже слышал как будто, может, в ушах только, и надеялся, что волчица через слои одежды не чувствует и не слышит: не хотелось бы создавать неловкость неуместным чувством на остаток пути, обременять её этими глупостями. Разве не довольно ему и вот этой горячей («следить за пальцами», горячей буквально) благодарности? Он, конечно, в рассказе - теперь внезапно дополнившемся, про белую волчицу нецарских кровей - про эти мгновения не расскажет. Эти останутся в памяти только для него.
В конце концов замок вульфарьих пальцев ослаб и разомкнулся, и вместе с ними Грэй открыл глаза, будто проснулся; всего на секунду посмотрел в жёлтые глаза, всё ещё покоя ладонь на среброгривом затылке - но тут же выпустил, смутившись, синхронно опуская взгляд - как бы чего не подумала, не угадала.
Кровь бросилась к щекам и разошлась по телу, горячая. В и без того душноватом маленьком помещении стало нестерпимо жарко. Шеду медленно отошёл к противоположной стене, оставляя очаг между собой и волчицей, и сбросил в угол сумку и обе куртки, скудный пляшущий свет от очага помогал изобразить невозмутимость.
Должно быть, Дарина приняла это на свой счёт, поскольку поспешила объяснить себя, хотя ему и не требовалось никаких объяснений, радость от вновь обретённой свободы ему и самому доводилось испытывать, когда он сбежал из застенков с тем смешным пареньком.
- Говорят, радостью полезно делиться, - поспешил он уверить её. - Она от этого множится.
Дарина подошла и заключила его ладонь между своими, виновато улыбнувшись, но ему вовсе не хотелось, чтобы она ощущала себя виноватой, и накрыл одну из её ладоней своей второй, чуть сжал в своеобразном жесте поддержки и тоже улыбнулся. В её глазах отражался огонь крохотными дрожащими бликами. Грэй никак не мог насмотреться, знал - скоро они снова разойдутся, он сам только что приблизил этот момент, разомкнув браслет. А будет ли третий раз - только Великой ведомо.
- Да. А я достану... эээ... достану зелье, - также выпуская её руку из своих.
Он опустился на пол, раскрыл мешок, в котором было чернее, чем ночью на дне Внутреннего моря, и постарался уделить всё внимание угадыванию его содержимого на ощупь. На самом деле даже в полной темноте это была бы не слишком сложная задача - не так уж много там того содержимого, и хотя пузырька там болталось целых три, не сложно было определить, который ему нужен. Он нашёл его быстро, но ещё какое-то время просто сидел, уставившись в недра сумки, доставая оттуда какой-то амулет, вертя его в пальцах и снова бросая обратно. Насколько проще смотреть в глаза человеку, которому вонзаешь нож под рёбра, чем девушке, которую пытаешься уберечь от своей любви!
Шеду затянул завязки и поднялся.
- У меня тут зелье, - сделав несколько шагов в сторону вульфарки, он вытянул в её сторону руку с зажатым в ней пузырьком. - Здоровья или лечения, я не помню толком. Не знаю, поможет ли, - указательным другой руки помахал рядом со своим запястьем, имея в виду ссадины на руке Дарины. - Но лишним, небось, не будет?
«У зелий бывает срок годности?»

+1

27

Дарина могла лишь удивляться тому, насколько слаженно у них выходило думать, если не одну мысль, то примерно в одном направлении. Будто она не второй раз в жизни видит этого человека, а знакома с ним полсотни лет, половину из которых прожила рядом, потому как его дом стоял по соседству. Но это было не так, конечно. По сути, она мало что знала о Шеду вообще, даже фамилии его никогда не слышала да и имелась ли она у него? Дарька знавала представителей рода человеческого, которые любили вовсе выдумывать имена или же откликаться на звучные прозвища, будто не людьми являлись, а псами какими-то. Впрочем, её-то отец тоже когда-то нарёк не менее звучно - «Белая», будто ещё сильнее хотел надавить на неё, напомнить, кому она обязана своим «преображением» в частности и существованием в целом. Возможно, ему бы это рано или поздно удалось, но в жизни волчицы был ещё дядя - её поддержка, опора и защита.
Сейчас  же именно Шеду оказался той самой поддержкой, которой девушке не хватало. Они так давно не виделись, но будто расстались на прошлой неделе. Как же так выходит? Она была готова делиться с ним радостью, бедами, мыслями - всем. Почему-то доверие к этому человеку лишь множилось.
- Зелье? - удивленно пробормотала под нос хищница, больше улавливая отголосок фразы, сказанной мужчиной, потому как в ушах неприлично шумела вскипевшая от объятий кровь. В какой-то момент ей казалось, что сердце выпрыгнет прямиком через глотку, если не стиснуть покрепче зубы и усилием воли не заставить его остаться на месте. Однако аккуратность тёплых, пусть и грубых ладоней, всё ещё ощущалась на коже девичьих рук. Какое-то странное, но невообразимо приятное чувство, выписывающие в голове совсем уж ненужные образы.
«Проклятая весна».
Вообще, ситуация складывалась такая, что абсолютно всё можно было без зазрения совести спихнуть на цветущее время года. Вот только у Монлуа той совести было слишком много, а ещё в приличном количестве банального самоуважения. Поэтому пока её соратник копался в сумке, звеня и шурша всем, что попадалось ему в руки, девушка, принюхавшись к различным травкам, примерно определила, какие из них будут наиболее удачно сочетаться, оказавшись в одном котелке. Прихватив с собою пару кружек и ссыпав свою ношу в виде трав в хорошенько прогревшуюся воду - пузырьки, собирающиеся на дне, недвусмысленно на это намекали - она удовлетворённо выдохнула, ощущая возвращающееся в душу спокойствие. Хорошо без браслета. Гораздо спокойней, чем с ним. Или же это влияние её бородатого окружения?
— У меня тут зелье, - она резко обернулась на голос, будто только его и ждала. Несколько удивлённо вскинутые брови, возможно, заставили мужчину поспешно объяснять, что это вообще за зелье такое и почему оно должно быть важным и нужным в данный момент. Дарина пару раз озадаченно моргнула.
- Ах это, - нервный смешок сорвался с её губ и девушка, так по-детски, поспешила спрятать свою руку за спину, уцепившись за неё второй ладонью чуть выше ссадин. - Брось, Шеду, я же вульвар. На мне все, как на собаке заживает, - мягкая улыбка солнечным зайчиком скользнула по лицу. - Тебе оно в пути, наверняка, будет нужнее. Или чуть позже, когда нам придётся надрать задницы этим зверям, - она чуть сморщила нос, намекая на организаторов этого кровавого развлечения. Конечно, Дарина не хотела, чтобы кого-то ранили, но ситуации бывают до ужаса непредсказуемыми. - Это зелье может спасти жизнь одному из нас, - проникновенно закончила хищница, понимая, что даже если слегка попробовать обработать её повреждения - там ещё останется достаточно. Однако Шеду и без того много для неё сделал. Пусть у него останется хотя бы ещё этот шанс на то, чтобы выйти сухим из данной опасной передряги. На короткое время воцарилась пауза.
В котелке вскипела вода, а по логову стал распространяться приятный и весьма притягательный аромат трав. Златоокая невольно принюхивалась к этому запаху, вспоминая дом. Может, теперь этот сбор будет напоминать ей о Шеду? Вообще, им повезло, что в землянке имелось несколько довольно глубоких глиняных и деревянных кружек, которые вполне сгодятся для того, чтобы зачерпнуть напиток прямиком из котелка. Что волчица ловко и проделала, в свою очередь протягивая бородачу дымящийся в деревянный ёмкости напиток.
- Ты и так сегодня чудо сотворил, оставь это маленькое чудо для себя, - златоокая подмигнула Шеду и сделала глоток из своей кружки. Горячее питьё тут же приятно упало в желудок, оставляя на языке терпкий, горьковатый привкус трав и согревая и без того разгорячённое тело. Всё равно это тепло было особенным, приятным и нужным. Вероятно, им всё же стоило заняться мясом.
«Пойти, что ли, прутьев наломать? На чём мы это всё жарить-то будем?»
- А .. где ты научился так ловко вскрывать замки?

+1

28

Дарина, вопреки ожиданию, поспешно спрятала повреждённую руку за спину с видом нашкодившего ребёнка, и Грэй не сдержал улыбки. Вульфарка была упрямой, и хотя в целом это было скорее хорошей чертой, но сейчас — совсем неуместной.
Он хотел было ответить, но Дарина, будто намеренно избегая этого, захлопотала о подошедшем отваре. Шеду решил не отбирать у неё эту паузу, коли уж она так хочет поспорить — в конце концов она достаточно долго была здесь в условиях утраченного контроля над собственной жизнью, может быть, это её способ снова его почувствовать.
Вульарка зачерпнула двумя кружками из котелка и приблизилась, протягивая ему одну. Всего на мгновение ясной картинкой в его голове мелькнуло то, что он тут же и сделал, не раздумывая: сорвал пробку зелья и перевернул пузырёк над её запястьем, пока обе её руки заняты, пока она стоит так близко к нему, пока делает глоток, отвлечена, и даже если решит отдёрнуть руку, в которой кружка с горячим отваром, то всё равно к этому моменту он успеет вылить по крайней мере с четверть содержимого.
Оно у меня уже прорву времени по сумке болтается без дела, да к тому же не последнее, — он хотел придать голосу извиняющийся тон, но прозвучал совсем не так, — всё равно пустяковые раны мне Табаха залечит, а со смертельными и зелья не справятся. Я, может, его как раз на такой случай и берёг, — он прищурился с ухмылкой. — А надирать задницы нам хитрость поможет. И внезапность, если загонщики ещё не прочухали про нас. Короче, проблемы по мере поступления решать будем. Чем здоровее будешь, тем лучше.
И только убедившись, что запястье обильно покрыто жидкостью из склянки, перехватил кружку и тут же прильнул к ней губами — больше для самозащиты: не станет же Дарина отвешивать оплеуху за наглость тому, кто пьёт горячий отвар. И вопрос про навык вскрывания замков как будто сразу утратил свою актуальность. «Двух зайцев одним камнем».
Сделав несколько согревающе-обжигающих глотков, Шеду немного пошипел, втягивая воздух ртом сквозь зубы, чтобы остудить язык и, может, избежать ожога. Можно было бы, конечно, ещё выскочить наружу и заесть снегом, чтоб наверняка, но одежда на нём и так ещё сырая, и хотелось хоть немного побыть в тепле. Уж лучше пусть язык болит.
Опустив кружку, он на всякий случай сделал пару шагов назад, от волчицы, он почему-то был уверен, что ему прилетит. Хотя, кажется, за всю историю их знакомства она его ни разу не ударила. Откуда у него такой рефлекс? Хм. Должно быть, по себе судит.
Оказавшись теперь ближе к очагу с котелком, он заодно заглянул туда — много ли осталось. Он уже успел заметить, что жарить мясо тут будет не с руки: если нарезать его помельче, то нужно идти в холод и искать прутья, а замёрзнуть они ещё завтра успеют, а если жарить прям как есть, куском, то нужно хоть какое-то подобие вертела, то есть, опять же, идти наружу. Да и куском оно будет чёртову прорву времени готовиться, а голодно уже сейчас. Особенно после того, как желудок прочухал, что его чем-то кроме воды заполнили.
Самый быстрый вариант был бы — жрать прям так, сырым, и иногда Шеду даже доводилось питаться так, но то уж были обстоятельства с куда меньшим количеством удобств, чем у них имелось сейчас.
Так что Грэй всерьёз рассматривал вариант нарезать мясо и сварить. С сушеными грибами вместе. Ещё не суп, но уже сносная похлёбка.
Даря, а ты что думаешь с мясом делать? — на всякий случай уточнил он, вдруг у неё уже есть конкретный план. — А то я вот подумал — может, сварим? Придётся, конечно, подождать, но зато и по темноте шастать не надо, нос высунул, снега зачерпнул, мяса и грибов насыпал — и оно всё само, а?
Шеду вообще любил, когда еда готовится по методу «всё само». Что бы не получалось в итоге — это было всё равно лучше, чем то, что он готовил, когда и правда уделял внимание приготовлению. Поэтому он никогда не использовал специй — всегда их выходило излишком. В конце концов еда и сама по себе имеет приятный вкус, а лучшее — враг хорошего. Съедобно — и то благо.
С другой стороны, он ведь не знал, может, у Дарины хобби — готовить. Может, это для неё как искусство. Он вот замки вскрывает, а она из гов… грязи и палок пир горой умеет соорудить?
Он, правда, надеялся, что даже если и умеет, то не станет сейчас так усложнять. Они долго шли, промёрзли до косточки, одолели троих буквально вот только что, так что лично ему хотелось просто стрескать кусок съедобного в тепле и поспать хоть немного не под открытым небом. Человеку много ли для счастья надо. Особенно в славной компании.

+1

29

Похоже, они друг друга стоили. Это Дарина поняла аккурат в тот момент, когда ощутила, что на запястье выливается то самое зелье, от которого она так благородно отказалась. Только лишь благодаря личной дисциплине и контролю условных рефлексов, девушка не опрокинула в испуге и от неожиданности дымящуюся кружку прямо на Шеду. Скрипнув зубами, хищница раздосадовано оскалилась, а после возмущённо и хмуро уставилась на бородача. Притом возмущение её было не из-за того, что он не прислушался к её мнению, а именно из-за возможных неприятных последствий. Мужчина явно действовал по велению внезапного импульса.
- Упрямец, - фыркнула хищница, - но.. спасибо, - уже чуть более примирительно буркнула она, чтобы через мгновение подавить непрошеный смешок, стоило брюнету зашипеть из-за расторопного глотка слишком горячего отвара.
«Вот именно поэтому женщины живут дольше мужчин», - мелькнула в светловолосой голове уже смягчившаяся и практически по-матерински нежная мысль, пока её спутник сунул нос в котелок.
Это было не злорадство, скорее, её позабавила рассыпавшаяся в хлам хмурая уверенность, которую то и дело старательно излучал мужчина. Шеду был неразговорчивым, может, в чем-то грубым, но удивительно живым и запоминающимся в мелочах и деталях. В нем было порядком хорошего и правильного, пусть даже он старательно в себе это отрицал и старался не замечать. Она невольно тихо вздохнула, окинула взглядом их теплое убежище и устало ненадолго присела на ближайшую лавку. Неприятно, где-то в глубине, поднывало колено той ноги, по которой со всей доступной силой и яростью ударила псина. Дарька же надеялась, что поутру не станет хромать, став неудобной обузой. Она сцедила в кулак невольный зевок, когда мужчина вновь обратился к ней со своевременным и логичным  вопросом. Одной водой сыт не будешь.
- Мне кажется, что твоя идея - отличная, - честно и без долгих раздумий ответила девушка. Ей почему-то эта гениальная мысль совершенно не пришла в голову. Сварить мясо. Чего уж проще! И бульон будет наваристый. Да и, сказать по правде, она уже была готова уютно свернуться на одной из лавок и уснуть. Голод давно не ощущался большой проблемой, он был привычен и сопровождал хищницу долгое время, просто с разной степенью ворчания недовольного желудка. Златоокая посмотрела на свою кисть и, отставив ненадолго кружку, стёрла с локтя и части руки оставшееся зелье, мягко втерев оное в нужное место. Лекарство приятно снимало зуд, пахло травами. А всплеск эмоций, сложный бой, тепло снаружи, проникшее с отваром внутрь, делали своё дело, превращая Дарину из хищного опасного зверя в кисель. Она даже не находила в душе стыда за подобную слабость, ощущая себя в безопасности впервые за долгое время. Однако сложить все заботы на плечи мужчины девушка не хотела - вряд ли он был в лучшем состоянии, - а потому наскоро допила отвар, потерла лицо руками и постаралась как можно более бодро подняться со скамьи. Вроде, вышло.
- Давай-ка доберём кружками оставшийся отвар, чтоб добру уж не пропадать, - задумчиво протянула хищница. - Принесешь снега? А я пока мясо нарежу, - нехитро распределила обязанности Дарька, будто ей кто-то выдал право командовать процессом. - Так дело пойдёт быстрее, - на всякий случай уточнила волчица и зачерпнула ещё дымящегося варева в кружку, оставив часть для своего спутника. Она уже наскоро прикинула, что отрезы ткани или шкуры вполне можно было использовать для того, чтобы взять в руки горячий котелок, и девушка не сомневалась, что бородач с такой задачей справится. Сама же она взяла подмеченный ранее нож и принялась отрезать куски мяса от принесённой лапы. Процесс занимал её всю. В голове было непривычно пусто. Единственное, что девушка старалась там держать, так это установку нарезать мясо не очень толстыми пластами, чтобы оно быстрее сварилось.

Управились довольно быстро, несмотря на общий фон усталости. Уже через полчаса котелок вновь грузно нависал над огнём, в который предусмотрительно были подкинуты поленья. Из-за старательно согревающего металл огня стремительно оттаял снег, и в воду заботливо было закинуто мясо с грибами и парой трав для вкуса и аромата. Оставалось ждать. Златоокая присела на скамью, отчаянно борясь с желанием прикорнуть, и похлопала ладонью рядом с собой, негласно приглашая своего спасителя присесть рядом. Может, им стоило вернуться к разговору? И время пройдёт быстрее, и не уснут.
- Шеду.. а.. - она запнулась, решив, что может и не стоит сейчас настаивать на том, чтобы мужчина всё же ответил на заданные ранее вопросы. Он так ловко пытался избежать разговора о своих навыках, будто боялся, что это отпугнёт и отвратит её желание с ним общаться. Видимо, было что скрывать. Монлуа это не пришлось по душе, но она уважала право человека на свои тайны и скелетов, которые каждый прячет в душе. Поэтому она наскоро скроила иной вопрос: - А кто такой Табахи?
Златоокая отчётливо запомнила, как вскользь о нем проговорился бородач, когда убеждал её в своей невосприимчивости к лёгким ранениям.

0

30

Выходка его не вызвала ни гнева, ни обид, и даже напротив — Дарина смешливо фыркнула, так что Шеду только утвердился в том, что зря он проецирует на неё свои черты характера. Как будто и до этого было не очевидно.
Конечно, отпечаток прошедших дней всё ещё читался в ней, но всё же девушка была сейчас заметно более расслабленна, будто бы этот незатейливый кусочек обычного быта вернул ей почву под лапы. Сейчас перед ними были очень простые задачи: развести огонь, набрать снега, растопить, сварить похлёбку, — они не были масштабными и не были сложными, не решали здесь и сейчас вопросы жизни и смерти, и как-то намного легче верилось, что точка, где всё хорошо, уже совсем близко. Её добродушная улыбка грела сердце, как ещё одно подтверждение тому.
Его предложение относительно кулинарных изысков было принято сразу, так что он довольно ухмыльнулся, чувствуя себя вообще молодцом, а Дарина тут же распределила невеликие обязанности. С остатками отвара Грэй расправился без труда, и поспешил принести снега: чем быстрее он станет горячей водой — тем быстрее можно будет поесть.

Когда оставалось уже только ждать, когда же «всё само» сделает своё дело, Дарина заняла местечко на одной из скамей и пригласительно похлопала рядом. Шеду опустился на обозначенное место, вытянул ноги, уперев пятки в земляной пол, и облокотился спиной в сухой уже теперь и тёплой рубахе о прохладную стену.
Табаха? — переспросил он. Всё-таки это был не самый частый вопрос, так что и не было у Грэя готового сформулированного ответа. — Хах, как бы лучше ответить-то… А вот дай-ка ладошку, — он поднял свою открытую ладонь, и когда Дарина положила поверх свою, другой рукой залез за пазуху, подхватив прохладнолапое тельце, усадил его на девичью руку, своею волею делая его видимым для вульфарки. Тот издал тихий неопределённый, но скорее всего недовольный писк, и переполз передними лапами обратно на палец Шеду, будто понимая, что в угоду хозяину надо хотя бы частично и хотя бы ненадолго остаться на чужой руке. — Вот он, мой безобразный смешной уродец, — с большой теплотой и нежностью в голосе как будто даже похвастался Шеду. Существо и впрямь было неказистым, будто нечаянная помесь лягушки, харрека, камня и колючки, с цепкими лапками, вечно прохладный, с хитрой мордой того, кто не только задумал, но и уже совершил шалость, и ты в неё уже попался и вот-вот огребёшь сполна. — Это знаешь, кто? Настоящий фамильяр натурально из Читаарской долины! Если расскажу, как он ко мне попал — не поверишь, — Грэй рассмеялся, припоминая тот престранный случай.
Зверёныш почти совсем бездвижно замер, только мелко дышал, что выдавало в нём жизнь. Бородач любовно почесал его одним пальцем по передней части морды. Он всегда к животным относился исключительно хорошо, но к Табахе привязался как-то особенно быстро, словно это чудовище в этом мире только для него и родилось, такое крохотное, не больше ладони, но такое смешное и славное.
Конечно, не самое красивое создание, чтобы очаровать девушку: Табаха не обладал ни большими выразительными глазами, ни мягкой пушистой шерстью, ни приятным милым внешним видом, ни каким-либо благородством, как те же грифоны. Быть может, потому они с Шеду так друг другу подходили.
Ты не смотри, что он неказистый. Он зато спокойный, любит чуть переспелые ягоды, а в самое солнце греется у меня на голове, — Грэй фыркнул и потрепал чёрные волосы, будто сгоняя с них призрачное ощущение цепких лапок, — а ещё лечит меня. Потому мне зелья здоровья эти, — он кивнул в сторону давешней распечатанной склянки, — особо без надобности. Я и так-то стараюсь особо не ловить травм, но уж если какие бывают, он меня шустро в порядок приводит. А там, где он не справится, так там и зелья не справятся. Не то, чтобы я проверял, — он на всякий случай решил сразу пресечь возможную мысль об этом, — но я бы на это, пожалуй, все свои деньги поставил.
Денег, впрочем, у него было не много, столько и проиграть не жаль, но насчёт сказанного он и правда был уверен.
Дарину явственно клонило в сон, кажется, она бы зевала чаще, но ей как будто было неловко, словно она боялась, что Шеду решит, что ей не интересно. А Шеду и самого уже клонило в сон, так что он бы точно ничего такого не решил. Тем не менее зверушка, кажется, её немного развлекла и взбодрила.
От очага начинало потягивать съедобным.

+1


Вы здесь » Айлей » Тайны прошлого » [конец месяца Шиархи, начало Ши-Айзы, 3999] Охота на охотника