Айлей

Объявление


title-konk

olsh   tali

teo


10.04.2021 В Айлей наступила удивительно тихая, мирная, спокойная весна, без особых событий и потрясений. Народы наслаждаются покоем, пока это возможно.



Внимание, конкурс!

30.04.2021 В честь Админской недели с 3 по 16 мая (включительно) с понедельника будет небольшой конкурс на использование слов и действий в постах и на форуме. С оттепелью вас, мы вас любим!



25.05.2021. Конкурс продлевается до июня
Подробнее о новостях...



Шиархи
Хранительница
Айлей
Сам-Ри Ниэль
ICQ - 612800599
Админ
Шеду Грэй
Модератор
Дарина
Discord - Денаин#2219
Дизайнер, модератор
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Айлей » Настоящее » [месяц Тармины, 3999] Лекарские тайны (квест "Моровое поветрие")


[месяц Тармины, 3999] Лекарские тайны (квест "Моровое поветрие")

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

ЛЕКАРСКИЕ ТАЙНЫ (КВЕСТ "МОРОВОЕ ПОВЕТРИЕ")
(изображение по желанию — не шире 500 пикселей)

Участники: Талион Каэр'лан, Ольшин Таргоро
Место: окрестности графства Таргоро
Время: месяц Тармины, 3999
Описание: В Таргоро настоящее бедствие: неведомая хворь косит жителей, и справиться с этим не может никто из местных лекарей. Виконт сбился с ног, пытаясь отыскать лекарство, но быть может, странствующий предсказатель в таком деле окажется куда полезнее их всех?

0

2

=> переход из локации Тайная тропа

…Дорога выдалась долгая.
Предсказатель порядком устал и вымотался после нескольких недель блуждания по лесам и болотам. Его поспешный уход из Сарианы, столицы клана Тьмы, куда более походил на бегство — он даже не успел взять с собой почти ничего, лишь сумку со своими лекарскими принадлежностями, колоду карт, да несколько зелий. Причиной его столь спешного ухода из столицы была церемония избрания альвийского Владыки, а точнее, ее последствия.
Гадатель сопровождал Владыку Хаоса, пообещавшего изгнаннику дом и защиту в землях Аса, но после ритуала родовое проклятие, что тяготело над Владыкой, вышло из-под контроля и окончательно овладело им. И бывшему Владыке в облике миража, и его спутнику-изгнаннику ничего не оставалось, как бежать из альвийских земель. Где-то во владениях Таргоро, говорил бывший Владыка, — терялся след его сестры, способной помочь снять проклятие.
Миражу, хоть и разумному, едва ли было уместно появляться в поселениях, и он часто пропадал где-то в лесах. Целитель не видел его уже неделю, и понятия не имел, когда тот объявится снова, и поэтому продолжал идти, придерживаясь выбранного пути. В небольшой деревушке, где изгнанник останавливался накануне, подтвердили, что замок Таргоро совсем недалеко, и действительно, к вечеру он уже вышел к большому озеру, над которым возвышались древние стены величественного замка. Признаться, альв не слишком-то представлял, что делать дальше, куда идти, и как искать пропавшую сестру Аса-Фадири, которой он должен был передать поручение Владыки Хаоса, однако же, идти ему больше и вовсе было некуда. Дорога порядком вымотала его, да к тому же небо над головой хмурилось, первые тяжелые капли уже падали на землю, и вот-вот грозил пойти проливной дождь.
У наглухо закрытых ворот стояла бдительная стража. Набравшись смелости, изгнанник направился к воротам.
Почтеннейшие, не скажете ли вы мне, это земли Таргоро? Дело в том, что я… а впрочем, не важно… — гадатель говорил несколько сбивчиво, — Быть может, вы знаете, где здесь можно остановиться на ночлег?.. У меня не так много денег, но я целитель, и, может, смогу отработать место под кровом у очага…
Альв совершенно сбился под суровыми взглядами стражей порядка. Пожалуй, вид его и впрямь не вызывал особого доверия — видавший виды дорожный плащ, ворох звенящих дешевых украшений, по-альвийски длинные волосы.
Целитель, говоришь? — хмурым взглядом окинул его привратник. — Из альвов? — еще один подозрительный взгляд. — Подожди-ка здесь, — он кивнул страннику на небольшую сторожку у ворот, а затем повернулся к своему напарнику: — Доложи, кому следует…

0

3

Объездив вдоль и поперек все пострадавшие территории, Ольшин вернулся в замок за новостями. Честно говоря он надеялся услышать что-нибудь более убедительное, нежели «Ваша милость, некоторая толика люцерны способна облегчить симптомы…»
Дядя уехал, скорее всего на поиски решения той же проблемы, но за пределами Таргоро. Не то чтобы самому виконту нельзя было покидать замок, теоретически он мог бы позвать племянника с собой. Но с другой стороны – кто-то же должен разбираться с бесчисленными бумажными завалами? Ольшин отложил очередную стопку бумаг и устало откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза, помассировал переносицу. Как будущий граф он отлично понимал всю меру своей ответственности и будущее бремя власти. Как семнадцатилетний отрок хотел в поля верхом, рыбачить и рассказывать страшные истории у костра до рассвета и украдкой тащить вино из ближайшей таверны через слуховое окошко. Обычно Ольшину с горем пополам удавалось совмещать эти части натуры, но сегодня что-то определенно пошло не так. Оставалось еще десятка три угнетающих его прошений, а ему уже хотелось на этом покончить.
«Надо сделать перерыв», – решил виконт и медленно встал, когда в комнату, как с пожара, ворвался переполошенный стражник.
Ваша милость! Ваша милость, там это…
Горим? – печально уточнил Ольшин, на всякий случай прикидывая, что надо спасать в первую очередь. Стражник замотал шлемом и усами:
Нет, там эта… Пришел целитель! Альвийский! Прям у ворот!
Вот это было уже интересно. Виконт заинтересованно кивнул и направился к воротам. С его стороны, конечно, неосмотрительно
соваться к незнакомому типу без оружия и доспеха, но его ведь пообещали больше не пытаться убить? Черная длань, как ему представлялось, вполне способна заставить своих членов сдержать данное слово. Поэтому он с интересом осмотрел рыжего длинноволосого юношу, выглядящего как обычнейший путник, не обременный избытком серебра в карманах.
Придя к выводу, что на странствующего монаха, жаждущего нести свет и исцеление, тот не слишком похож, Ольшин решил сразу перейти к делу:
- Приветствую вас, что бы вы ни искали в моих владениях, - это прозвучало несколько задиристо, но с его точки зрения проблемой это не было. - Я виконт Таргоро, будущий владелец этого замка и этих земель. Я слышал, что вы целитель, и это очень удачно, поскольку у нас свирепствует мор. - Ольшин вздохнул, скрестил руки на груди и оперся спиной о ворота. - Никто вас заставлять не станет, разумеется, но мои лекари не справляются, так может, альвийское искусство даст лучший результат? Заставлять никто не будет, а деньги дадим хорошие, к тому же, - парень осмотрел рыжего с ног до головы. - Найдется место во дворце, тарелка с едой, лавка за общим столом и прочие надобности. А нет - так думай сам, чем заплатить, или иди в город, он дальше по берегу. Только там все равно мор. Ну?

+1

4

Похоже было, что хозяева замка едва ли пустят путника переночевать и переждать под своим кровом непогоду — слишком мрачными и суровыми казались гадателю стены, окружавшие величественный замок. Дожидаясь возвращения отправившегося с докладом стражника, альв погрузился в размышления о том, что же ему делать дальше, и куда направить свой путь, и, задумавшись, не сразу осознал, что страж порядка вернулся не один. Совсем молодой дворянин, что стоял перед ним, с небрежным, и, пожалуй, на взгляд альва, слегка высокомерным видом, к удивлению гадателя, лично вышел встречать незваного гостя.
Ты — хозяин здешних земель? — чуть удивился растерявшийся гадатель, пытаясь на взгляд определить возраст виконта. Тот казался ему совсем юным, чтобы принимать какие-то решения, и тем более командовать, но, впрочем, век людей был слишком короток, и у них наверняка были другие понятия о возрасте. Да и альву, нечасто сталкивающемуся с людьми, с трудом удавалось хотя бы примерно угадать их возраст. И все же виконта выдала его чуть задиристая манера речи, свойственная скорее юношам, чем зрелым мужам, но в которой, однако, не было ни пренебрежения к явно более низкому социальному статусу собеседника, ни презрительной надменности, так часто свойственной власть имущим. А поэтому гадатель решил пропустить мимо ушей тон юного выскочки.
Приветствую тебя, виконт Таргоро, — с улыбкой отозвался травник, чуть наклонив голову в знак уважения — гордые альвы не кланялись людским королям. — Мое имя — Талион Каэр'лан. — Своего клана он, будучи изгнанником, не назвал. — Да, я действительно целитель…
В какой-то момент альв понял, что речь виконта звучит слегка высокомерно не просто так — путешественнику показалось, что за звонкими задиристыми нотками слышится тревога, а дальнейшие слова юноши лишь подтвердили эту догадку. Моментально посерьезнев, альв отрывисто переспросил:
— Мор? Каковы симптомы?..

Выучка целителя, большую часть жизни проведшего в храме Табири, посвятив себя исцелению страждущих, сработала моментально. Если минуту назад он еще раздумывал о том, чтобы идти дальше, не задерживаясь в не слишком гостеприимном замке, то теперь уже перебирал в уме, что из трав могло бы ему пригодиться, и где их можно достать в это время года.
Я останусь, юный виконт, — наклонил голову альв. — Но не ради награды, — вновь улыбнулся он. — Я — служитель светлого Табири, и не возьму плату. Это — мой долг. А впрочем, нам еще следует выяснить, будет ли моя помощь тебе хоть чем-то полезна… Позволишь мне немного отдохнуть и смыть дорожную пыль? А после расскажешь мне, что за беда постигла эти края…

Отредактировано Талион (25.05.2020 22:07)

+1

5

Первый же вопрос Ольшину не понравился, хотя он прекрасно понимал, что видит перед собой странник: несколько растрепанного мальчишку, даже без короны и знаков высокого положения, даром что одет прилично. И тем не менее... Он невольно фыркнул и поморщился, дернул носом, как раздраженный кролик:
- Еще нет, но когда-нибудь им стану. Если ты искал встречи с моим дядей, регентом Таргоро, то ты на пару дней ошибся, он вернется, только разберется с кое-какими делами,- парень вздохнул и с досадой понял, что выглядит настолько потрепанно, что какой-то заблудший бард без клана и ветви даже не считает своим долгом хоть как-то придерживаться правил приличия. Ему явно стоило что-то делать со своим внешним видом и производимым впечатлением. Потому что будь здесь отец - он бы, вероятно, заставил ушастого кланяться силком, благо, силы и армия позволяли.
Ольшину вытворять такое не позволяли лень и чувство собственного достоинства. Еще не хватало поднимать перепуганную стражу из-за одного невежды. К тому же им действительно требовалась помощь лекаря, что давало гостю некоторые послабления касательно решительно всего. В том числе и этикета.
Он скрестил руки на груди и чуть выше задрал нос, только этим и реагируя на заносчивость лекаря, сердито и отрывисто бросил:
- Жар, потом черная сыпь, у некоторых кашель или живот там прихватывает... Уж так у всех по-разному, что воедину не соберу. Только сыпь на всех одна, а от нее больные потом и... умирают...
- Ольшин, который носился по всем городам и весям с этой проблемой несколько дней подряд, вздохнул и отвернулся, осекаясь на полуфразе, нахмурился, выпрямляясь так неохотно, будто опасался не устоять без надежной опоры под спиной. - Так тебе симптомы или отдыхать, благородный служитель светлого бога? - его интонация ну никак не была почтительной, но формально более изысканную речь он навряд ли мог придумать, особенно если учесть состояние виконта. Ольшин отвернулся и зашагал во дворец, сделав знак слугам: - Тебе покажут твою комнату, лекарь. Через два часа обед и я хотел бы послушать твои предложения и выводы  о происходящем. Уж по крайней мере, тогда я точно буду уверен, что ты не лжешь.

+1

6

Нет, я вовсе не искал встречи с регентом… Я просто искал приют на ночь… — реакция блондина и его тон снова заставили альва растеряться, и он опустил взгляд, перестав улыбаться. Неужели целитель задел его чем-то, или обидел? Или тот посчитал, что с изгнанником разговаривать иначе и не следует? Впрочем, травнику было не привыкать к подобному обращению — на то он и изгнанник. К счастью, за пределами альвийских земель ему хотя бы никто не грозился отрезать не по праву длинные волосы, да избить до полусмерти за то, что посмел показаться на глаза высокородным господам. По правде сказать, все остальное по сравнению с этим можно было считать верхом гостеприимства и радушия.  К тому же, альв запоздало осознал, что разговаривает с весьма знатной персоной, хоть в титулах людей он путался. В храме Табири, что служил ему домом до всей этой истории с Владыкой Хаоса, целитель имел дело чаще с простолюдинами, но, бывало, забредали и знатные персоны. Со всеми он держался одинаково — перед Светлым Табири равны все, будь то король или последний бродяга. Но вне стен монастыря такой подход, пожалуй, не слишком одобрялся, и альв рисковал навлечь на себя гнев оскорбленной знати.
Прости меня, если я своим вопросом оскорбил или обидел тебя… господин Ольшин, — альв растерялся, пытаясь вспомнить, какое обращение приличествует титулу виконта, вновь чуть склонив перед ним голову в знак почтения. — Не гневайся понапрасну, ведь нам следует объединить усилия, чтобы победить ту напасть, что бесчинствует в твоих землях. Поверь, я не враг тебе… — он снова улыбнулся виконту, открыто и приветливо, но тут же спохватился, что тот может расценить это как неуважение, и поспешно опустил взгляд. — Благодарю тебя, господин, за то, что не отказал в приюте страннику…"пусть и преследуя собственную цель" — добавил он про себя, впрочем, не обижаясь за это на виконта, так как цель того действительно заслуживала внимания. Необходимость остановить мор стала теперь и его целью, ведь неспроста же Шиархи привела его именно сюда.
Твой упрек справедлив, — обезоруживающе улыбнулся целитель, ничуть не обидевшись на дерзкую интонацию юноши: его недоверие к заблудшему страннику тоже вполне можно было понять. — Время — наш самый ценный ресурс, и его не следует упускать. Но пойми, я провел в дороге весь день, и едва ли смогу быть полезным, падая с ног от усталости… — он чуть виновато развел руками, отчего его многочисленные дешевые браслеты негромко звякнули. — Не тревожься, Ольшин… то есть, господин Таргоро, — спешно поправился он, — Светлый Табири нам поможет... —  Очередным кивком головы обозначив благодарность во след уже отвернувшемуся аристократу, он последовал за слугой.

***
Умывшись холодной водой из кувшина, что принес слуга, и наскоро приведя себя в порядок после дороги, целитель сел на узкую кровать, вытряхнув из дорожной сумки свое нехитрое снаряжение. Мешочки с травами — немного, но здесь самые редкие и ценные, а остальные можно достать практически везде, несколько амулетов, доставшихся от Владыки, которому сейчас они были без надобности, а впрочем, и гадателю от них проку никакого, небольшая ручная мельница для измельчения ингредиентов, еще кое-какие инструменты, несколько готовых зелий. Негусто… Но в замке наверняка найдется все, что нужно. Вздохнув, целитель поднялся — времени и правда терять не следовало, ведь Ольшин сказал, что неведомая болезнь заканчивается смертельным исходом. Описание симптомов, данное виконтом, было довольно странным, но судить он не спешил, пока не увидит все собственными глазами. Дождавшись положенного часа, гадатель попросил встреченного слугу проводить его в трапезную, где потихоньку собирались жители замка. Сев в полутемном углу, чтобы не привлекать к себе внимания — он все еще не привык, что в людских землях никому нет дела до того, что он изгнанник, — травник придвинул к себе тарелку. Закончив трапезу, он поднялся, намереваясь найти виконта, чтобы получить от него всю информацию.
Господин Ольшин? — выждав момент, когда вокруг беловолосого аристократа оказалось поменьше народа, целитель тронул его за плечо. — Расскажешь мне все подробно? Скажи, есть ли в замке или в ближайшем поселении пострадавшие? Мне необходимо взглянуть на них…

Отредактировано Талион (23.06.2020 02:59)

+1

7

Ольшин глубоко вздохнул и закатил глаза. Вероятно, у остроухих были свои, крайне своеобразные представления о приличиях и воспитании.
- То есть на мое приветствие соответствующим образом ты не ответил просто так...Эти альвы! - он досадливо прицокнул. - Ко мне вообще-то положено обращаться "Ваша милость", но ты, - он подчеркнул это обращение. - Можешь оставаться при "господине Ольшине". Не облезу. Но не советую так же обращаться к графу Лигвы, этот и уши оборвать может... - он смерил задумчивым взглядом длинные рыжие волосы, обрывать которые было бы определенно логичнее, но озвучивать этот вариант не стал. Едва ли благородный граф падет настолько низко. Он вздохнул и пошел обратно в кабинет - разбирать бумаги и составлять новые списки жертв, пока рыжий отдыхает.
К столу он спускался в довольно скверном расположении духа. Новый лекарь - это новая надежда, это хорошо. Но количество новых жертв и другие неприятности порядком испортили Ольшину аппетит. Но во-первых, ему нужны были силы, во-вторых, приключение с Черной дланью раз и навсегда научило его не упускать возможность поесть, когда она появляется. Он все еще пребывал мыслями в своих мелких горестях и не заметил, как и что он ел, только одобрительно кивал, позволяя подкладывать себе еще и еще пока не понял, что наелся. После этого Ольшин встал, намереваясь найти гостя, обнаружил его совсем рядом и сел обратно, нахмурился удивленно:
- Какие еще подробности тебе нужны7 Я ж не лекарь, я специально не рыл... - он ненадолго задумался, потом все же встал и ощупал кинжал на поясе. Привычка никак не относилась к альву и происходящему вообще, просто вспоминая Длань, Ольшин всегда проверял наличие оружия, а в идеале - еще и защиты. - Пойдем. Служанка говорила, ее товарка тоже заболела, ходила с утра к колодцу, сейчас вот лежит. Сыпи нет, только жар. Наш лекарь ее уже осмотрел и сделал компрессы, больше, говорит, ничего не может сделать. Я тут ничего не сделаю, только если тебе глянуть... - виконт поморщился. Он был совершенно беспомощен в этом деле и мог только проводить гостя до нужной комнаты.
Ольшин широко распахнул дверь маленькой комнатки на множество человек, в которой сейчас лежала только одна девушк, и приглашающе махнул рукой.

+1

8

Проследовав за виконтом по коридорам замка, целитель вошел в маленькую комнатку для слуг, сразу же направившись к постели больной девушки, положил ладонь ей на лоб, поразившись, каким горячим он был — жар лихорадки буквально сжигал несчастную.
Все будет хорошо… — успокаивающе произнес он, обращаясь к девушке, которая была то ли в сознании, то ли в полубреду — не разобрать, лишь полуоткрытые глаза сверкали лихорадочным блеском, да на щеках алел нездоровый румянец. Обернувшись к Ольшину, травник покачал головой, показывая, что все далеко не так хорошо — судя по всему, болезнь стремительно развивалась, и необходимо было принимать срочные меры.
Позови слугу. Пусть принесет воды, полотенец — нужно сделать еще компрессы, чтобы сбить жар. И котелок горячей воды. Еще пусть достанет трав — чабрец, цветки липы, зверобой… что найдется в ваших запасах. — Движения целителя переменились, сделались четкими и выверенными, распоряжения он отдавал твердо и четко, его мечтательная задумчивость и легкая рассеянность сменилась сосредоточенностью и решительностью — теперь он был полностью сосредоточен на деле. Сняв свои браслеты и небрежно бросив их на стол, он собрал волосы лентой, чтобы не мешали, и приступил к делу, не дожидаясь, когда слуги принесут все означенное, достал свои травы, собранные еще в альвийских лесах, бережно высушенные и хранимые им с особой тщательностью. Щепотку сушеного сбора бросил на тлеющие угли в очаге, чтобы очистить воздух, несколько листьев — в принесенный слугой котелок, оставил его настаиваться, повесив над очагом, а сам вернулся к больной, протирая ей лоб смоченным в холодной воде полотенцем. Обматывая запястья девушки прохладной тряпицей, чтобы хоть немного сбить жар, альв заметил на ее руке, чуть выше сгиба локтя, несколько черных пятнышек.
Господин Ольшин, — позвал целитель, — о такой сыпи ты говорил? Должно быть, когда придворный лекарь осматривал девушку, ее еще не было. Плохи наши дела, если болезнь проявляет себя так быстро…
Сосредоточенно хмурясь, целитель всмотрелся в ауру больной при помощи магии. Черный клубок спутанных нитей пульсировал в светло-мерцающей спокойной глади ее ауры, а нити, похожие на шипастые лианы, незаметно, но неумолимо простирались все дальше — болезнь прогрессировала. И альв совершенно не знал, что это за хворь, в чем и признался Ольшину, не утаивая своего неведения.
Мне не доводилось встречаться с таким прежде… Симптомы известны, но сама суть болезни неясна… Выходит, что в твоем замке зараженных больше нет? Но это не похоже на чуму, которая распространяется мгновенно от единственного больного, иначе у многих бы уже проявились симптомы. Значит, заражение происходит не так… Смотри, девушка очнулась… Выпей вот это, — обратился целитель уже к служанке и поднес к ее губам деревянную плошку с остывающим отваром, придерживая голову. — Ольшин, мы могли бы расспросить ее. Мне совсем не хочется мучить ее еще больше, ведь она так слаба, но у нас нет выхода — времени терять нельзя…

0

9

Безусловно, неведомая хворь, темным саваном укрывающая земли не слишком большого графства грозила не только самим людям, но и их ближайшим соседям. Жителям Таргоро были не столь важны дела соседей, покуда в их собственном доме стали уходить из жизни друзья, любимые и родственники. Из многих уголков графства стали появляться злые шепотки, призванные пошатнуть вертикаль власти. Однако все эти слухи и наговоры пока что не покидали пределов графства. На самой территории болезнь начала расползаться в нескольких областях, захватывая города и посёлки, не разбирая возраста и пола. Некоторые наместники взяли на себя смелость запретить въезд и выезд из своих поселений. Советники регента были едины в мнении, что информацию о косящем жителей Таргоро море, необходимо держать в тайне хотя бы до тех пор, пока не будет определён источник и не найдено лекарство.
Девушка, принесшая болезнь с собой в замок, подвергала опасности всех, но кто об этом мог подозревать?  Пока было не до конца понятно, каким образом распространяется хвороба. Было ясно лишь, что люди довольно быстро угасают и жар практически невозможно сбить, либо он сбивался на короткий срок. Служанка бредила, делала глотки снадобья судорожно и не выплюнула его в лицо лекарю только чудом. Сделав несколько нервных глотков, она тут же откинулась на свою лежанку и стала бормотать что-то невнятное под нос. Она явно была не слишком удачным информатором или собеседником.
В коридоре тем временем послышался приглушённый стук каблуков чьих-то сапог. Некто стремительно приближался к каморке служанок, распугав по пути нескольких слуг. Послышался неприятный медный звон подноса. Тяжёлое дыхание торопыги было слышно уже за несколько секунд до того, как он появился в проёме двери и судорожно вращал глазами, пытаясь отдышаться и одновременно доложить графу свежие вести, что называется, с полей. Правда, теперь полями битвы были мирные города и села, а враг оказался невидимый и крайне опасный.
- В-вашшша, ух, милость! - чуть более громко, чем того требовали правила приличия, окликнул Ольшина гонец и попытался встать по стойке смирно, хотя его грудная клетка все ещё ходила ходуном. Он старался не смотреть на забывшуюся в бреду служанку, чтобы не сглотнуть нервно, рискуя подавиться слюной. Каждый теперь мог оказаться на её месте.
- Пришло несколько отчетов от лекарей! - на очередном выдохе протараторил он, протягивая виконту бумаги и едва удерживаясь от соблазна согнуться пополам и хорошенько отдышаться.
В этих бумагах юный граф найдёт сразу несколько версий того, откуда могла прийти хворь: кто-то считал, что первый больной заразился от дикого зверя, кому-то показались крайне подозрительными ягоды с границ земель, кто-то обвинял во всем застоявшуюся в колодцах воду. Одну травницу, обезумевшая от страха группа людей, даже сожгла на костре в своём небольшом поселении. Кто-то из них якобы видел, как она в ночи какие-то травки собирала. Была в этих записях интересная информация о течении болезни. Например, о том, что первые очаги сыпи проявлялись на локтях и подмышках, а появление язв на месте сыпи провоцировало заражение воздушно-капельным путем. По крайней мере, помощник одного из лекарей сообщал, что его господин не успел ни съесть еды, ни выпить воды в Графстве, но осмотрел старика со струпьями, а на следующий день сам слег с симптомами хвори. Никто не выживал, оказавшись на койке. Так же в бумагах можно было найти листок, где значилось количество умерших и заболевших в разных местах. Возможно, отметив на карте очаги, можно было бы узнать, откуда именно потекла болезнь.

+1

10

Манера этого альва "тыкать" продолжала раздражать Ольшина до скрежета зубовного, но он стоически пропустил это мимо ушей, вздохнул, подходя ближе и недовольно хмуря брови: если бы у него был дар Табири, он бы отдал весь по капле, лишь бы помочь несчастным. Но у него была только Тень. Которая - нет слов - тоже могла бы быть полезной, но не в этом случае. Здесь приходилось довериться господину лекарю, и даже слушаться его указаний. Еще полгода назад Олли нашел бы много поводов и слов, чтобы максимально показать вздорный нрав и куда-нибудь послать альва с его манерами, но теперь виконт научился принимать понятие общественного блага и своей роли в нем, поэтому только вздохнул и махнул рукой, подзывая слугу. Он надеялся, что тот не глухой и все требования гостя и так услышал, поэтому повторять не счел нужным. Лишь проследил за сборами господина лекаря - как бишь его там, Талион? - и хмуро кивнул, рассматривая сыпь на девушке. Он не хотел бы ее смерти. Чьей угодно не хотел бы, но, вероятно, Ашхаи не собирался ни у кого спрашивать дозволения.
- Мы не сможем ее расспросить, - мрачно сообщил он. - Мне кажется, у нее вообще бред из-за жара.
По-хорошему, ему стоило бы отойти от кровати подальше, чтобы не заразиться самому и не заразить кого-нибудь еще, но он чувствовал, что это будет с его стороны низкой трусостью. Чувствовать себя трусом Ольшину уже порядком надоело, поэтому он заставил себя стоять рядом с постелью, надеясь, что это хоть немного подбодрит больную. Если бы болезнь была противником, виконт бы уже вступил в схватку с ней - на жизнь или на смерть. Все лучше, чем просто стоять и смотреть, как угасают самые верные слуги.
Ольшин вздохнул и обернулся на стук каблуков, недовольно кивнул: с его точки зрения, отчет могли бы собрать и побыстрее, учитывая серьезность ситуации, но сейчас упрекать и наказывать было явно не время. К тому же эти самые лекари, вероятно, львиную часть времени тратили на уход за больными и попытки их спасти. Слуга уже принесен просимые травы - все, что нашел, - и воду, и полотенца, но виконт только рассеянно указал ему на стол и на пол рядом с кроватью, наскоро разбивая всю принесенную стопку отчетов на две половины. Одну он, ничего не спрашивая и не уточняя, сунул лекарю, надеясь, что тот умеет читать и быстрее него выцепит нужную информацию, вторую забрал себе, хмуро пробегая глазами по диагонали. Новости не радовали: казалось, силы, способной спасти графство и его самого, не существует в природе. Впрочем, возможно, если найти еще одного мага, скажем, Жизни...
Ольшин вздохнул и убрал очередной свиток, окликнул ближайшего слугу:
- Эй, там, принесите карту. Есть у меня одно подозрение...- он не закончил фразу, взглянул на лекаря. - Господин Талион, у вас не появилось свежих идей?..
Возможно, стоило спасать несчастную, а не читать карты, но виконт отдавал себе отчет в том, что он не может разорваться, и что если встанет выбор, спасать ли служанку или всех остальных, он выберет остальных. Хотя, вероятно, еще долго будет ощущать вину. Но все то же общественное благо не оставляло ему особого выбора. Он - будущий граф и должен оберегать подданных. Такова суть вещей.

+1

11

Занявшись своей пациенткой, целитель перестал обращать внимание на остальных, присутствующих в комнате. По его личному мнению, виконту делать тут больше было совершенно нечего — он уже рассказал все, что знал, а теперь разве что хотел убедиться, что симптомы действительно те самые?.. Слуга тоже уже выполнил все распоряжения, принеся все требуемое, и травник кивнул ему, показывая, что больше от него ничего не нужно, намереваясь ненавязчиво выпроводить посторонних, включая виконта, чтобы они не тревожили и без того находящуюся в не лучшем состоянии служанку. Он вслушался в бессвязное бормотание больной, но, судя по всему, это действительно был лишь горячечный бред, и получить какую-либо полезную информацию от девушки едва ли удастся. Проверив отвар, кипящий на очаге, и помешав его деревянной ложкой, он занялся компрессами. Даже если не было известно лечение, долгом лекаря все равно было облегчение страданий несчастной, и сейчас в его силах было лишь попытаться сбить жар.
Не следует тебе тут быть, Ольшин, — обернувшись и на миг отвлекшись от своего занятия, негромко сказал он молодому аристократу, — это может быть опасно…
Альв не успел договорить, как его прервали торопливые шаги в коридоре. Неодобрительно хмуря брови в ответ на нежданное вторжение гонца, он все же протянул визитеру стакан воды — бедолага явно задыхался от спешки, и предоставил Ольшину разбираться с донесениями, терпеливо дожидаясь, когда, наконец, суматоха и шум прекратятся, и все разойдутся. Гонец, однако, его неодобрительный взгляд предпочел проигнорировать, громко докладывая Ольшину о положении дел.
Господин Ольшин, не мог бы ты все-таки… — снова робко начал целитель, осторожно подбирая слова и стараясь как можно мягче выпроводить посторонних прочь из комнаты, которая теперь больше напоминала штаб по планированию военных действий — виконту зачем-то понадобилась еще и карта местности. Договорить ему снова не удалось — юный граф зачем-то сунул ему в руки стопку бумаг с отчетами. Растерявшийся целитель автоматически взял их, не понимая, что он него требуется, ведь ему следовало заниматься больной, а не вникать в гору отчетов — для этого у виконта наверняка есть помощники, секретари... Вдохнув поглубже, чтобы на этот раз все-таки обрушить гневную отповедь на головы тех, кто нарушает покой его пациентки, он зацепился краем взгляда за строчки из отчета. Информация оказалась довольно полезной — лекари описывали различные попытки лечения и применяемые средства, беда была лишь в том, что ничего из этого, как видно, не помогало, и в лучшем случае могло лишь чуть облегчить состояние больных. С ужасом вчитываясь в строчки о количестве смертей, целитель все больше темнел взглядом.
Ольшин, немедленно прикажи своим людям уйти отсюда, — тихо, чтобы не услышали слуги, и не началась паника, сказал он виконту. — Болезнь пока еще в той стадии, когда она не опасна для окружающих, но это лишь вопрос времени. Видишь? — травник указал на место в отчете, где говорилось о стадиях течения болезни. — Вон! Уходите, — обращаясь к гонцу и слугам, альв решительно махнул рукой в сторону двери. — Вы тревожите больную, а ей необходим отдых и покой…
На вопрос Ольшина он лишь покачал головой:
Боюсь, больше я ничего не могу сделать… Разве что удастся хоть немного сбить жар, это даст ей еще немного времени… Уходи, Ольшин, тебе действительно не следует так рисковать. — Сам же целитель собирался оставаться с больной, сколько потребуется, и хоть как-то облегчить ее участь. — Ты хотел изучить отчеты и карту? Я приду к тебе, когда… когда смогу.

Отредактировано Талион (02.10.2020 20:37)

0

12

Всю жизнь Ольшин полагал доблесть несомненной добродетелью, и потому в любой заварушке был готов мчаться впереди всех, показывая пример и утверждая всем своим существом сохранность традиций и близость к простым людям,  готовность защитить их, если нужно, собой и вообще сражаться, не прячась за спинами. С неведомым мором была та неловкость, что сражаться с ним Ольшин не мог. Он мог до конца оставаться рядом с больным, демонстрируя, что не оставит своих людей в беде. но судя по лицам, эти самые люди от его героизма в этом были не в восторге. Первый робкий намек от лекаря Ольшин "не услышал", все еще надеясь хоть как-то внести свою лепту в исцеление несчастной. Или хотя бы в появление надежды.
С гонцом ему очень повезло, он по крайней мере смог сделать умный вид, просматривая отчеты и что-то начиная подозревать - если бы болезнь была действительно естественной, мор бы уже расползся по крайней мере по всем владениям людей! - но опять же, его полномочия и тут оказались резко ограниченными. Если бы он мог хотя бы передать энергию или там призвать чье-нибудь благословение... Ольшин с надеждой посмотрел на отчеты в руках лекаря, искренне полагая, что те могут пролить хоть какой-то свет на происходящее. Но по лицу лекаря он как-то быстро понял, что хороших новостей не предвидится и смирился. Оставаясь здесь, рядом с больной, он, выходит, лишь попусту рисковал, ведь в случае его болезни и смерти дальше несчастное графство рискует свалиться в смуту.
Ольшин вздохнул, опуская плечи и выпрямляясь,кивнул Талиону и почти железным тоном приказал:
- Все прочь. Мы с господином лекарем справимся сами.
Разумеется, он осознавал, что "справляться" будет в основном господин лекарь, но опять же, отступать постепенно показалось ему достойнее. Он сумрачно посмотрел на мужчину:
- Новых версий у вас не появилось, да? - Ольшин собрал все бумаги и потер лоб. - Тогда я еще раз посмотрю все это... Странно, что тревожных вестей нет, скажем, из ди Рхаурра, они же тоже могут болеть. Надо присмотреться и обозначить границы распространения заразы. Может быть, соседи что-нибудь скажут, - он постарался выпрямиться и максимально деловитым тоном, какой себе только мог позволить семнадцатилетний подросток, сообщил: - Я буду ждать вас с новостями, - он постарался сделать вид, что хорошие новости действительно возможны, хотя они оба знали, что это не так. - Если бы я мог отдать хоть что-то для их исцеления - я бы отдал. Магический дар, здоровье, все золото казны, правый глаз, - виконт поморщился и тронул плечо гостя, уже собираясь уходить. - Господин лекарь, если у вас появится хоть малейшая зацепка - не молчите. Я не пожалею ничего.
Больше сказать ему было нечего, и Ольшин действительно вернулся в свой кабинет, сумрачно обозначая границы распространения заразы на карте и пытаясь связать их хоть как-то. Течения времени он при этом попросту не замечал.

+1

13

Бросок на результат лечения служанки
[dice=5808-1936-26]

Если мне что-то удастся узнать, я сообщу тебе в первую очередь, господин Ольшин. А пока — я сделаю все, что в моих силах. Доверимся судьбе и светлому Табири…
Проводив юного графа взглядом, целитель вздохнул и вернулся к своей пациентке. Той, видимо, становилось лишь хуже — жар не спадал. Такого жара человеку долго не выдержать — кровь буквально вскипит, свернется, перекрывая тончайшие ниточки сосудов, живительная влага перестанет питать мозг, а может, первым не выдержит сердце…
Девушка сгорала, таяла буквально на глазах. Ни целебные зелья, ни компрессы не помогали. Какое-то время он еще пытался из принесенных ингредиентов составить более подходящий эликсир, пользуясь сведениями из отчетов, но, вероятно, течение болезни всякий раз проходило по-разному, и то, что помогло в одном случае, могло оказаться совершенно бесполезным в другом. Так вышло и теперь — неизученная хворь была слишком коварной, все усилия лекаря были напрасны, и следовало признать, что эту битву он проиграл. Как часто приходилось жрецам и целителям отступать перед извечным своим противником — смертью! Ашхаи собирал свою дань без жалости и сострадания, не торгуясь.
Оставив бесплодные попытки, альв просто сел рядом, промокая лоб умирающей прохладной тряпицей и держа ее за руку. Он не мог ей помочь, но долг лекаря, пожалуй, самый главный долг, был еще не выполнен. Проводить душу в последний путь, позволить ей легко покинуть измученное болезнью тело, утишить страх и боль — вот что следовало сделать теперь. Используя свою магию и осторожно коснувшись пылающего в агонии сознания несчастной, целитель закрыл его от накатывающих волн боли. Сознание девушки постепенно угасало, но какая-то часть ее рассудка все еще осознавала, чувствовала все. Мягким ментальным воздействием он постарался успокоить ее: "Скоро боль пройдет. Не бойся. Я буду с тобой до конца". Крохотный огонек угасающего сознания, трепетавший, как пламя на сильном ветру, постепенно затих, успокоился, мерцая ровно, но уже едва различимо. Конец был близок, но теперь это будет легкая смерть.
Девичья ладонь, безвольно лежащая в его руке, дрогнула, хриплый вздох оборвался — страдания несчастной закончились.
Пусть твоя душа найдет покой в саду Ашхаи… — лекарь осторожно высвободил руку из сведенных последней судорогой пальцев умершей и мягким касанием закрыл девушке веки. Побыв рядом еще немного, он все же поднялся, и, едва различая дорогу перед собой, направился в кабинет к юному графу — следовало немедленно сообщить ему обо всем, какими бы печальными не были вести.
Она умерла, Ольшин, — травник тяжело опустился на стул, обреченно уронив руки. — Я ничего не мог сделать… — слова давались с трудом, и в подробности ему вдаваться совершенно не хотелось, но он не позволил эмоциям взять верх и уже более твердо произнес:
Пусть несчастную предадут земле как можно скорее. И сожгут простыни и полотенца. Распорядись, чтобы к телу не допускали никого постороннего, даже ее родных и друзей —  возможно, так нам удастся сдержать распространение заразы. Это жестоко — не дать проститься с умершей, но, боюсь, это необходимая мера. — Он умолк, устало опустив голову, но для скорби не было времени. — Удалось ли тебе узнать что-то еще, что может пролить свет на этот недуг? Нам следует подготовиться, боюсь, это лишь первая жертва…

Отредактировано Талион (25.10.2020 15:53)

0

14

Как взрослому ответственному юноше - а другим Ольшин себя и не числил - ему следовало успокоиться, все взвесить, проанализировать наконец карту... Вместо этого, едва закрылась дверь кабинета, виконт начал метаться по комнате, как запертый олень, периодически то сбивая что-то, непрочно стоящее, то опрокидывая неровно лежащее. Все его мысли занимала несчастная, оставленная на попечение альва. Он должен был, должен был взять себя в руки, иначе пострадают еще сотни таких же несчастных.... Сотни, а может быть - тысячи...
Ольшин лихорадно развернул карту и тут же насажал на нее клякс - трясущиеся руки не добавляли ни ему - концентрации, ни чернилам - шансов удержаться. Если бы здесь был хоть один лишний свидетель, Ольшин, вероятно, нашел бы в себе силы хотя бы на показную твердость. Но реальной у него - при этом ощущении вопиющей беспомощности - не было ни на медный грош.  Он едва соображал, что делает, угрюмо и почти механически отмечая на карте очаги инфекции. Какой-либо аккуратностью он, разумеется, не озаботился, поэтому очень скоро кабинет усыпало бумагой почти по колени, но он упорно продолжать шуршать в ней, как огромный хомяк. На скрип двери Ольшин обнадеженно вскинулся -и  тут же понуро сник, посмурнел и вздохнул.
- Я отдам соответствующий приказ, - хвала Шиархи, голос не дрожал так сильно, как мог бы. Можно даже сказать, он взял себя в руки. Осмотрел сникшего лекаря и суховато поинтересовался: - Приказать заодно заварить вам чая с ромашкой или пустырника?
Конечно, альв не справился, со всем своим высокомерием, которое, как выяснилось, ничего не стоило. Но в таком положении виконт не мог разбрасываться лекарями, к тому же тот совершенно искренне расстроился. Ольшин хмуро вздохнул, пряча печаль за дурным настроением, и кивнул на разложенную на столе карту:
- Взгляните сюда, господин лекарь. Я отметил здесь все очаги со значительным числом пострадавших по тем отчетам, которые успел перебрать,- юноша отодвинул несколько непросмотренных. Картина и без того вырисовывалась впечатляющая. - Я думаю, вы можете кое-что заметить в их распределении, не так ли?

+1

15

Не нужно беспокоить слуг… — пробормотал альв, все еще слишком погруженный в свои мысли и переживания по поводу такой быстрой и ужасной смерти своей подопечной. — Я сам заварю чай…
Лучше было заняться хоть чем-то, чем сидеть без дела, осознавая собственную беспомощность перед незримым врагом. И пусть даже это дело будет не таким важным, как изготовление чудодейственного лекарства, но хотя бы привычная работа с травами успокоит и поможет очистить мысли.
Взяв несколько высушенных веточек можжевельника и шалфея, травник подержал их над пламенем свечи, пока прутики не начали дымиться, и обошел кабинет Ольшина, окуривая помещение ароматным дымом трав, чтобы прогнать возможную заразу и очистить воздух, взмахнул дымящимся пучком прутьев вокруг юного графа, чтобы обеззаразить его одежду. Конечно, тому может не понравиться, что его волосы и дорогая одежда пропахнут дымом, но уж лучше переждать возмущение виконта, чем дать болезни шанс.
Положив тлеющие веточки на каминную решетку и оставив их там куриться терпким дымом, альв взялся за приготовление травяного чая. Поразмыслив немного, он все-таки решил отдать предпочтение не успокаивающей смеси, а тонизирующей. Надо было хоть немного приободрить молодого графа, да и ему самому не помешали бы новые силы. Процедив сквозь мелкое ситечко только что заваренный чай на основе эхинацеи и лимонника для бодрости тела и ясности ума, он разлил получившийся отвар по изящным фарфоровым чашкам, что нашлись в кабинете, и протянул одну Ольшину, а затем, разогнав рукой дым от можжевельника, склонился над картой.
Сказать по правде, он не сильно-то разбирался в картах, тем более — в картах людских земель. Разве могут скупые черты и отметки выцветшими чернилами на куске пергамента передать всю ширь вековечных лесов, или все спокойствие благодатных полей, или синеву озер… Однако, он вынужден был признать, что карта оказалась в этот раз весьма полезной — Ольшин систематизировал большинство отчетов, делая отметки, и теперь было наглядно видно расположение источников заразы.
Я мало что смыслю в картах, Ольшин, и едва ли что-то смогу сказать, — честно признался травник, — но я посмотрю.
Несколько минут альв просто вглядывался в линии на карте:
Вот это — твои владения? И вот это — тоже людские земли? — Целитель вел по карте обратным кончиком писчего пера, пытаясь разобраться в отметках. — А вот это — уже территория вульфаров? Очаг вот здесь, и вот здесь… должно быть, эти деревни — на территории людей? Вокруг твоего замка словно смыкается кольцо…

0

16

Ольшин мог бы с уверенностью сказать, что за время мора он приобрел некоторую терпимость к ощущению бесконечного краха и беспомощности. Да, оно пугало - и эту эмоцию юный виконт читал на лице лекаря. Он плохо представлял, как выглядят альвы в разном возрасте, но у него почему-то возникло ощущение, что лично ему сражаться доводилось гораздо чаще, чем этому рыжему. Разница была лишь в том, что при этом у Ольшина в руках был кинжал или острый меч да враги, которых можно было увидеть. У лекаря же страшным противником была неизвестная зараза, против которой виконту обычное оружие помочь не могло. Он надеялся разжиться таким у альва, но, кажется, тот и сам не вполне представлял, что можно предпринять. Паршиво, потому что ждать, пока вымрут все его подданные и выживут сильнейшие, Ольшин не хотел и не мог. Он на всякий случай лихорадочно перебрал в памяти все меры предосторожности, которые мог бы предпринять, чтобы ситуация хотя бы не усугублялась, но вынужденно вернулся в реальность из-за резкого запаха, от которого тут же расчихался, прикрыл нос рукавом. Запах дыма, разумеется,был ему не внове, но одно дело - костер на привале, а другое - не слишком большая комната!
- Что вы делаете? - сдержанно (ну на собственный взгляд) возмутился Ольшин. - Я похож на молочного поросенка, чтобы меня окуривать перед зажаркой?
Он еще раз чихнул и вытащил не самый чистый платок, прижал к лицу и кинулся открывать окно. Потом обернулся через плечо, хмуро наблюдая за тем, как лекарь перебирает карты и заваривает чай. Продышавшись, вернулся к столу, тряхнул головой, как норовистый пони, позволяя себе собраться с мыслями.
- Хотите сказать, какая-то тварь решила то ли земли мои для себя освободить, - в его интонациях промелькнула тень той особой манеры говорить, которая была присуща убийцам Темной длани, - то ли убедить моих людей, что я не способен их защитить, и воспользоваться последующей неразберихой? - он сложил несколько отчетов и взял уголек, обвел место, указанное пером. - Хуже того, насколько я могу судить по количеству заболевших, их концентрация гораздо выше у больших источников, вот, взгляните... - Ольшин провел пальцами по цифрам в отчетах, все больше злясь. Потом поднял потемневшие от горя и ярости глаза на альва. - Как вы полагаете, господин лекарь, возможно ли, что источники попросту отравили?..
Он бросил уголек в камин и резко выпрямился.
- Могло ли ваше лекарство не подействовать потому, что от этого яда нужно противоядие, а не простые отвары?..

+1

17

С таким масштабом бедствия альву еще не доводилось сталкиваться. В храме, да в окрестных поселениях, куда целителей время от времени звали к больным, он привык лечить обычные хвори, порой опасные, порой смертельные, но никогда еще они не принимали такого размаха, как показывали карты Ольшина. И это еще ему не пришлось воочию столкнуться с сотнями заболевших и умерших, а довелось лишь увидеть страшные цифры отчетов!  В таком страшном и безжалостном обличье смерть еще не являлась его взгляду, хотя целителям зачастую приходилось провожать умирающих в последний путь и по возможности облегчать их страдания. Но это было обычным круговоротом жизни, сейчас же в графстве Таргоро разворачивалась трагедия.
Чуть нахмурив брови, лекарь наблюдал, как Ольшин отмахивается от дыма трав. Аристократы, должно быть, могли себе позволить более дорогие лекарства, вытяжки и эликсиры, но, чтобы их приготовить, требовалось куда дольше времени и дорогие ингредиенты, а также сложные приспособления — перегонный куб, кальцинатор, омыватели, фильтры, сжигатели... Для крестьян же основным лечебным средством были травы, которые в умелых руках не уступали в эффективности лечебным зельям. Но отвары из них бывали горьки, а целебный обеззараживающий дым и вовсе пришелся не по нраву виконту…
Не пренебрегай этими травами, Ольшин, и не гневайся понапрасну, — смиренно попросил лекарь. — Этот дым, может, и не слишком приятен, но он может уберечь тебе жизнь и защитить от этой заразы…
Дальнейшие слова юного правителя и особенно интонация, с которой они были сказаны, совершенно поразили лекаря.
Ты считаешь, что это дело рук разумного существа?! — искренне изумился он. — Ты полагаешь, что найдется настолько изощренный и безжалостный ум, что уничтожит жизни стольких людей, лишь для того, чтобы завладеть твоими землями?
В политической игре все средства хороши — ему говорил это еще Владыка Хаоса, сам ставшей жертвой этой игры. Но альв, большую часть жизни проведшей под сводом светлой и мирной обители Табири, никогда не сталкивался с подобным, и поэтому в этом плане отличался редкостной наивностью. Для него жизнь любого существа была высшей ценностью, и у него просто не укладывалось в голове, что такое может быть. Да, случались войны, сталкивавшие в смертельной схватке простых солдат во имя целей, известных лишь власть имущим, но по крайней мере это было дело воинов, солдат, которые готовились к этому всю жизнь и шли на это сознательно. А отравить воду, обречь на мучительную смерть простых крестьян, работяг, жизнь которых и без того полна тягот и горестей… Немыслимо!
Но у кого столь черная душа, кто настолько нечестив, что у него поднимется рука отравить воду — источник жизни?! — чуть не опрокинув чашку с чаем, воскликнул альв, совершенно потеряв остатки душевного равновесия, которые так пытался сохранить. — Это ведь простые люди, чем они могли навредить твоим врагам? Ты подозреваешь кого-то?
Осознав, что от эмоций он говорит на повышенных тонах, лекарь замолчал, в тревоге ломая руки и хмурясь, пытаясь осмыслить ситуацию и найти выход.
Отпусти меня вот сюда, Ольшин, — наконец, чуть успокоившись, сказал он, указывая на карте место, которое виконт обвел угольком и которое можно было считать эпицентром болезни. — В замке я уже ничего не могу сделать — если нам повезло, то в этот раз распространение заразы удастся сдержать на время, а если нет, то противоядия у нас все равно нет. Там я, возможно, смогу сделать больше, хотя бы облегчить страдания заболевших… Поедешь со мной? Если это действительно заговор против тебя, то лишь тебе под силу выяснить, кто за этим стоит, а делать это лучше всего там, где все началось. На лошадях мы доберемся быстро. Но, Ольшин, я должен тебя предупредить — это опасно, смертельно опасно… Готов ли ты так рисковать? На кону стоит слишком многое.

Отредактировано Талион (12.01.2021 03:51)

0

18

Больше слова "нельзя" Ольшин с детства не любил только слово "надо". Все, что говорил лекарь, звучало как одно непреклонное "надо", и виконт ощутил, как у него ломит зубы, точно от холода. В то же время самым разумным было подчиниться - это в его интересах было не разболеться, когда он так нужен графству! Ольшин поморщился и помахал перед собой пергаментом, разгоняя дым хоть немного, нахмурился и несколько недоуменно посмотрел на лекаря. Надо было уточнить, что там у того с монашеством прежде, чем повергать бедолагу в такой мрак человеческих душ, но такой контраст святой наивности и недавно оставленной Черной длани заставил самого виконта на мгновение задуматься. что более правильно.
- Я не знаю, - хмуро отозвался он, изучая лицо лекаря, пытаясь понять по нему, правда ли тот настолько верит в людей и что ему стоит ответить, чтобы не шокировать еще больше. - Но я вижу по карте некоторую систему. А когда я ее вижу - я начинаю подозревать, что это дело рук людей. Хотя конечно, может быть, что именно в этом году в воде, например, завелась рыба или водоросль, которые ее отравляют.
Для себя Ольшин пришел к выводу, что лучше не упоминать при альве о своей причастности к гильдии убийц - наверняка рванет так, что только косички мотнутся!
- Если бы я подозревал кого-то конкретного, - виконт надавил на слово "конкретного" и ощутил сильнейшее желание начать курить или хотя бы метать в стену кинжалы, - я бы уже принял меры
О, да, обязанный ему новый глава Гильдии, разумеется, расправился бы с обидчиком "графеныша", вот только какую цену он бы за это запросил? Ольшин передернулся и предпочел об этом вообще больше не думать, наклонился над указанным местом. Обращать внимание повышенную интонацию явно глубоко шокированного гостя после того, как его все предыдущие полгода то пытались убить, то натаскивали на это, после окончательной размолвки с Арнэо, он не счел нужным. Просто пропустил мимо ушей и совершенно по-взрослому вздохнул:
- Надо взять оттуда все, что сможем взять. Немного воды,немного земли, какую-нибудь живую тварь, хоть бы зайца или фазана... Так что я всяко поеду с вами. Я не боюсь опасности, - он кривовато ухмыльнулся и тут же с былым юношеским задором добавил. - К тому же мне надоело сидеть в замке без возможности сделать хоть что-нибудь. Вдруг твой альвийский глаз заметит, что травы цветут как-то не так или там ласточки крыльями машут неправильно? Другое дело, что по-хорошему нам надо взять с собой хоть пару воинов в защиту, но эти воины будут здорово рисковать своими шкурами. А у меня не настолько много верных людей, чтобы я мог ими раскидываться налево-направо...

+1

19

Может быть, тебе лучше поехать инкогнито? — предложил целитель. — В таком случае, охрану лучше не брать. Мне кажется, что сейчас, в период смуты, тебе лучше не привлекать к себе внимания. Если все это, — он взмахом руки указал на карты с отметками, — дело рук твоих врагов, то ты сможешь узнать куда больше, если сохранишь свою личность в тайне. Если же у эпидемии естественные причины — то и тогда самая верная стража не сможет защитить от этого незримого врага…
По хорошему счету, вообще не следовало брать Ольшина с собой — в самый очаг свирепствовавшей в округе болезни. Да вот только ехать одному альву было почти бессмысленно. Да, может быть он сумеет помочь паре-тройке больных, кому-то облегчит переход в сады Ашхаи, оборвав агонию… но едва ли сумеет сделать что-то большее. Альв был простым целителем, привыкшим помогать отдельным людям, его уделом были травы да молитвы, а вот Ольшин — другое дело. Сколь бы юным и вспыльчивым он ни казался на первый взгляд, он был правителем, и решал задачи на порядок масштабнее. Он сразу подошел к делу глобально, отметив на карте очаги болезни и сделав выводы, и только он может найти решение и спасти графство.
Надень плащ с капюшоном, прикрой лицо шарфом — и тебя не узнают. Может быть, тогда нам удастся получить больше информации… Но, прежде чем мы отправимся в путь, Ольшин, у меня будет к тебе просьба — позволь мне взять из запасов замка лекарства и травы. Наверняка нам встретятся по пути те, кому необходима будет помощь. И немного денег — если что, можно будет купить недостающие ингредиенты на месте…
Особенно долго собираться ему не пришлось, вещей у него было всего ничего, но перед уходом целитель немного задержался — некоторое время ему потребовалось, чтобы приготовить одно зелье. У него оставалось немного редких и ценных трав, собранных еще в Актавианском лесу. Таких трав в запасах замка Таргоро не обнаружилось — пришлось обходиться тем, что есть, и отвара получилось совсем немного.
Встретив Ольшина у конюшни, целитель передал ему пузырек с темно-зеленой жидкостью.
Это — Emulsum immunitas, зелье, что укрепит все защитные барьеры организма. Как только мы вступим на зараженные земли, пей по глотку каждые три часа — будем надеяться, что это хоть как-то убережет тебя от заразы. Зелья мало, ингредиентов для него тоже больше нет — разве что нам повезет купить их где-нибудь еще, поэтому лучше тебе не задерживаться в пораженных болезнью местах, — наставлял целитель молодого аристократа. — Если я скажу тебе не приближаться к кому-то, значит у этого человека уже проявились симптомы в опасной стадии — тебе следует держаться в стороне… Ты слушаешь меня, Ольшин? Ты — правитель, твоя жизнь значит слишком много, прояви благоразумие и не рискуй ей понапрасну… Если все окажется хуже, чем мы представляли себе, возможно, тебе придется возвращаться одному…
Закончив со скучными, но необходимыми поучениями, альв ободряюще улыбнулся юноше:
Давай отправляться в путь, пока не стемнело? Милостью Табири, с нами все будет в порядке, — спрятав звенящие украшения и приметные рыжие волосы под невзрачным потрепанным плащом, лекарь попросил:
Пожалуйста, подбери для меня не слишком норовистую лошадь — я не очень хорошо езжу верхом и не справлюсь, если лошадь вдруг понесет…

0

20

Со всей этой секретностью и повисшим в воздухе напряжением Ольшину хотелось не то бить посуду, не то швыряться кинжалами в ближайшую мишень, не то попросту долго и бессвязно ругаться, щедро пересыпая известные всем ругательства с языком низов. Благо, теперь виконту был доступен весь возможный арсенал.
Увы, он слабо помогал в данном случае. Конечно, Ольшина распирало от желания немедленно сделать хоть что-то, раз они наткнулись хоть на какую-то зацепку - пусть хилую, пусть это только догадки! Ему хотелось вскочить на коня, мчать во весь опор и кого-нибудь рубить, можно - обстреливать из лука. Но вместо этого снова приходилось думать о скрытности, максимальной полезности для дела, осторожности...
Ольшин одним порывистым движением сбросил на пол все отчеты и встряхнул головой, угрюмо глянул на лекаря:
- Хорошо. Я надену плащ, платок и что там еще нужно...- он вздохнул. За прошедшие полгода таиться ему изрядно надоело, виконт вообще по жизни предпочитал делать все открыто. Но что поделаешь, действительно, если он заразится, а дядя не примет каких-нибудь мер... Ольшин содрогнулся. - Наши кладовые в вашем распоряжении, десятка золотых монет должно хватить для всего. Брать больше означает безумно порадовать каких-нибудь разбойников... - он передернул плечами, пытаясь прикинуть, насколько безрассудными могут быть разбойники, чтобы нападать в это опасное время. - Собирайся. Я пойду тоже соберу все необходимое.
Виконт окликнул слугу, чтобы тот прибрал устроенный им кавардак. Безусловно, такое поведение счесть достойным не смог бы и самый искренний доброжелатель. Ольшин испытал укол стыда, но поторопился замять его. В конце концов, он просто человек! Не имеет права вспылить, что ли?
К конюшне виконт вышел довольно скоро, только и понадобилось, что переодеться, подобрать плащ, да взять лук и кинжалы. Верный меч Ольшин предпочел оставить в замке: мечи были признаком воина, наемника или дворянина, это могло привлечь ненужное внимание. Да и куда выше вероятность, что им придется просто бежать или отстреливаться, нежели сражаться в рукопашную. Он хмуро выслушал указания и посмотрел на альва так, словно прикидывал, сможет ли откусить ему голову за излишнее занудство: за время сборов настроение у Ольшина лучше не стало. Он мрачно запрятал пузырек за пазуху, следя за тем, чтобы тот не выпал, и огрызнулся:
- Я уже не настолько маленький, чтобы вбивать мне в голову элементарные вещи, господин лекарь. Уж какое бы впечатление я не произвел. Стоит ли теперь и мне прочитать тебе лекцию о том, чтобы не совался на каждый вздох каждого потенциально несчастного, потому что это может быть ловушка, не вырывался вперед меня, потому что лук у меня и если возникнет необходимость стрелять, ты перекроешь мне биссектрису, и не лез пробовать воду в каждом поперечном колодце, потому что если отрава захватила такое количество людей, то мне только и останется, что прикопать там же твою тушку, - он кивнул конюшему, чтобы подвел коня рыжему, ловко вскочил в седло. - И если понадобится купить лекарство, первым в лавку захожу я, потому что тебя тут же обдерут, как липку, торгаши своего не упустят. Не знаю, как  там у вас, остроухих, но у нас здесь, возможно, придется начать разговор с кинжала. Деньги тоже у меня, потому что я вооружен и готов их защитить, а ты... - он внимательно изучил лекаря. - Если что - просто прячься и не стой у меня на пути.

+1

21

Конечно, господин Ольшин… — пробормотал лекарь, снова растерявшись от довольно резкой отповеди виконта. — Как скажешь… — Ему вовсе не хотелось навлекать на себя гнев и без того раздраженного молодого аристократа, поэтому альв счел за лучшее ничего больше не говорить и не лезть с поучениями.
Взяв у конюха поводья коня, он погладил животное по холеной шкуре, затем не слишком ловко забрался в седло, едва не запутавшись в стременах. Ему редко доводилось ездить на лошади — в основном, когда нужно было покинуть храм и навестить заболевшего жителя из отдаленного поселения или же купить что-нибудь на ярмарке в городе, жрецы запрягали в повозку беспородную кобылку почтенного возраста, и лишь иногда ездили верхом. Благородный конь из конюшен Таргоро тут же заплясал на месте, почуяв неопытного седока, но лекарь снова погладил его по мускулистой шее, наклонился в седле и успокаивающе зашептал что-то животному. Кажется, это возымело некоторое действие, по крайней мере на время, и конь замер, прядя ушами и переступая по земле копытами.
Более-менее совладав с конем и понадеявшись, что благородное животное не вздумает проявить характер, целитель легонько тронул его бока коленями, пуская рысью вслед за уже тронувшимся с места Ольшином, чтобы не отстать. 
По мере того, как они удалялись от замка Таргоро, местность казалась все более обезлюдевшей и пустынной. В воздухе словно повисла черная тень бедствия, свирепствовавшего в людских поселениях. Людей попадалось мало, и все они спешили убраться с дороги двух конных путников, а в деревеньках, которые они миновали не останавливаясь, двери были закрыты наглухо, ставни захлопнуты, дети не играли на улице, и лишь иногда можно было заметить скорбную процессию из нескольких человек, несущих к местному кладбищу завернутое в простыни тело очередного несчастного, павшего жертвой неведомой заразы.
Однако на одном из перекрестков, как раз неподалеку сразу от нескольких поселений альв приметил фургончик бродячего торговца. Вокруг него стояло несколько крестьян, и, судя по всему, торговля шла довольно успешно. Подъехав ближе и приглядевшись, лекарь понял, что так бойко идет торговля потому, что продают целебные снадобья.
Ольшин, остановимся на минуту? — предложил целитель своему спутнику, натягивая поводья лошади. — Посмотрим, может, получиться купить что-нибудь полезное…
Спешившись, он подошел к прилавку фургончика, заинтересованно изучая выставленные на продажу товары. Заметив нового потенциального покупателя, торговец обернулся к нему и начал расхваливать свой товар:
Лучшее средство от хворей и болезней, начинает действовать сразу же! Алхимики совершенно точно подобрали состав, который гарантированно убережет вас от черного недуга, что постиг эти земли! — широким жестом торговец обвел прилавок, демонстрируя всевозможные мешочки со смесями трав и склянки с цветными жидкостями. — Интересуетесь, господин хороший? Всего два золотых за порцию!
Два золотых!? —  нахмурился альв, выслушав похвальбу торгаша. — Но откуда у крестьян такие деньги? Из чего же состоит твое лекарство? Если тебе и правда известен способ борьбы с этой чумой, тебе следует сообщить его жрецам, а не наживаться на несчастье жителей… Я уверен, правитель этих земель щедро наградит тебя в этом случае.
Время нынче тяжелое, каждый выживает как может… К тому же, больших трудов стоило раздобыть формулу у алхимика, я не могу раскрывать его секрет! — Взгляд торговца забегал. Заподозрив неладное, целитель принялся внимательнее вглядываться в товар. Растерев в пальцах щепотку травяной смеси, он вдохнул запах сушеных трав.
Лаванда, облепиха… Да тут нет ровным счетом ничего, что могло бы остановить или хотя бы замедлить течение болезни! — возмутился лекарь. — А это? Это же просто подкрашенная вода! — встряхнув бутылочку с якобы чудодейственным отваром, лекарь заметил на дне характерный осадок минерального пигмента. — Ты — обманщик! Не покупайте у него ничего, — обернулся альв к растерянным крестьянам, уже готовым отдать последние монеты проходимцу за фальшивое лекарство.
Да ты, милостивый господин, видать, совсем умом тронулся! — не сдавался разоблаченный торгаш. — Кого вы станете слушать — этого остроухого чужеземца или почтенного торговца!? — Он махнул кому-то рукой, и из-за фургончика показались двое вооруженных людей, по виду более напоминавших головорезов с большой дороги, и направились к альву.

0

22

Шарлатанов, горлопанов и гадальщиков в трудные годы, как известно, разом становится в разы больше: растерянные, испуганные люди жаждут утешения и готовы отвалить за него любые суммы. Тем более весна принесла с собой тепло и обещание новой жизни. Не то чтобы это хоть сколько-нибудь помешало поветрию, просто умирать, пережив тяжелую зиму, было куда обиднее. Ольшин посмотрел на лавку недовольно, но крушить ее или разбираться с ней первым не спешил: одна из главных вещей, позволяющих пережить сложные времена, - это надежда. Надежду сложно вырастить на куцых каменистых склонах угрюмой реальности и многочисленных похорон, даже пестрые тряпки бродячих лицедеев волей-неволей словно бы пропитываются безнадегой и становятся все темнее, а песни и выступления - мрачнее. Да, продавали шарлатаны всех мастей исключительно запах наживы, но пока существовали они, существовала и иллюзия, что можно изменить хоть что-нибудь. Ольшину хватало и своей беспросветной муки от бессилия что-либо сделать, чтобы желать ее всем жителям графства. Поэтому благородный гнев целителя он понимал, но не разделял. К тому же тот дал Ольшину целый ворох ценных советов, как вести себя в зараженной зоне, но благополучно пропустил мимо длинных, острых ушей все встречные поучения. Чудесно.
Нет, виконту дела не было до расовой принадлежности спутника, куда больше его раздражала его безалаберность. Квиллан наверняка оторвала бы такому ученичку голову, не размениваясь на объяснения. При других обстоятельствах наиболее разумным было бы бросить неразумного, который решил навлечь на себя гнев как крестьян, лишаемых последней надежды, так и гнусного шарлатана, и спасаться самому. Но стремление совать голову в пасть всех встречных хищников из Ольшина не вытравила ни Длань, ни многочисленные покушения последнего года. Он ругнулся и пришпорил коня, торопясь вклиниться между лекарем и нападающими, натянул тетиву, нацеливая  стрелу сначала на лавочника: если тот здесь всем заправляет, значит, ему своих псов и отзывать. Лекция о пользе шарлатанства определенно могла подождать. В качестве предварительной угрозы он спустил тетиву, оцарапывая торговцу щеку, рявкнул так, чтобы услышали все вокруг - по крайней мере очень постарался, юношеский голос мог подвести и дать петуха.
- Именем графа Таргоро, прекратить балаган! - следующая стрела готова была сорваться с тетивы в любой момент, и навряд ли дуболомы или лавочник об этом не догадывались. Ольшин одними коленями и пятками попятил коня, надеясь, что подпихиваемый лошадиным корпусом паладин трав и пробирок догадается вернуться в родное седло сам. - Мы проводим проверку лекарских лавок в зараженных землях! - виконт сверкнул гербом из-под плаща, надеясь сойти за очень молоденького стражника. - Личный лекарь виконта нашел ваши настойки весьма сомнительными,и в ближайшее время вас ждет конфискация всего имущества. До завтрашнего утра вам предписывается оставаться на месте, чтобы инспекторы разобрались с вашим делом, - и если он не догадается к тому времени собрать свои манатки и исчезнуть с глаз, то сам будет виноват, если стражники и впрямь его ограбят. Крестьянам, опять же, отдельный сигнал быстро-быстро скупать все, что есть в округе - даст Шиархи, это поможет кому-нибудь продержаться, золото - дело наживное, сейчас главное - не позволить черной безнадеге захватить их души. - Если же графскому лекарю будет причинен малейший ущерб, все присутствующие подлежат казни за неподчинение приказу виконта!
Ольшин от всей души надеялся, что его спектакль возымеет успех, потому что желания расстреливать из лука собственных крестьян, как и драться с дуболомами, оружие которых наверняка было отравлено, у него не было. Больше всего виконт надеялся удрать подобру-поздорову с максимально целым альвом, и мчаться до самого ближайшего колодца без новых приключений. Но возможно, надежда была тщетной.

+1

23

Пока лекарь раздумывал, чего же именно намешал в якобы целительную смесь ушлый торговец, ситуация явно переменилась не в лучшую сторону.
Ольш… то есть, я хотел сказать, господин инспектор, — вовремя спохватился целитель, сообразив, что спектакль молодого виконта должен был припугнуть не слишком-то дружелюбно настроенного торговца и его охраны, — да ведь это же обманщик, ты позволишь ему уйти и дальше обманывать крестьян?..
А впрочем, кажется, выбора у них и не было — он и забыл совсем, что Ольшин ныне отнюдь не верховная власть в графстве, а лишь безымянный путник, который, однако, в нужный момент с легкостью актера перевоплотился в инспектора из графской стражи.
Лекарь ахнул, когда мимо просвистела стрела, выпущенная недрогнувшей рукой, с ужасом оглянулся, но увидел, что та лишь слегка оцарапала щеку пройдохи-торговца, не причинив тому существенного вреда, зато заставив порядком испугаться. Крестьяне поспешили поскорей убраться с глаз долой, не ввязываясь в стычку. Пожалуй, даже служителю Табири не стоило соваться между противоборствующими сторонами в качестве миротворца — напряжение так и висело в воздухе, словно густой туман, вот-вот грозя обернуться открытым рукоприкладством. А ведь обе стороны вооружены… У охраны торгового фургончика численный перевес, но у Ольшина — герб Таргоро и официальные полномочия. Вот только остановит ли это не знающих ни чести ни закона людей? Лекарь понадеялся, что все же остановит.
Верно поняв намек Ольшина, травник догадался отступить с траектории стрелы и попятиться к коню. Пожалуй, воззваниями к милосердию, благоразумию и имени Табири тут было совершенно не обойтись, и даже совершенно наивному лекарю это было очевидно. Не слишком умело взобравшись в седло, он взял в руки поводья и произнес тихо, но твердо:
Верховный суд богов за злодеяния страшнее суда земного, но, раз голос совести в вас совсем умолк и небесная кара вас не страшит, то прислушайтесь хотя бы к голосу земных властителей…
Верно, торговец и его приспешники были все же не совсем отпетыми злодеями, а всего лишь нечестными на руку "предпринимателями", решившими нажиться на продаже поддельных исцеляющих снадобий и прочих якобы исцеляющих магических безделушек. По крайней мере, в открытую стычку с представителем власти Таргоро они вступать не собирались, тем более оставались свидетели — не все крестьяне разбежались, а потому конфликт с графской стражей обошелся бы им слишком дорого. Прижимая ладонь к оцарапанной стрелой щеке, торгаш зло махнул другой рукой, отзывая своих головорезов, предпочтя не связываться с чересчур внимательной графской "инспекцией" и принялся собирать свои лже-чудодейственные товары.
Альв нахмурился было, намереваясь просить Ольшина уничтожить поддельные лекарства, но спохватился и прикусил язык — и без того дело едва-едва обошлось. Дождавшись кивка Ольшина он тронул поводья, пуская коня в путь. Отъехав на достаточное расстояние, когда уже не слышны были ругань и проклятия торгаша, выкрикивающего и причитающего, что его-де, "честного и порядочного торговца разоряют почем зря проклятые графские прихвостни", лекарь чуть натянул поводья, замедляя шаг коня, и повернулся к молодому аристократу:
Спасибо… спасибо, что вступился, Ольшин, — альв покачал головой, — не следовало тебе так рисковать из-за меня… Но как же ловко ты придумал назваться представителем инспекции! — целитель не удержался и улыбнулся, вспомнив вытянувшиеся лица шарлатана и его приспешников, рассчитывающих на легкую победу, когда Ольшин продемонстрировал им герб Таргоро. Впрочем, улыбка тут же вновь сменилась тревогой. — Если мы не поспешим и не отыщем причину заразы, вот такие стервятники до нитки оберут крестьян совсем скоро…

0


Вы здесь » Айлей » Настоящее » [месяц Тармины, 3999] Лекарские тайны (квест "Моровое поветрие")