Айлей

Объявление






14.02.2019 В честь праздника Ши-Айзы у нас для вас есть несколько сюрпризов.
1. Ну дизайн вы все уже наверняка заметили)
2. Возможность признаться в чувствах анонимно или не очень - как пожелаете - Тайная почта Ши-Айзы
3. Возможность не только признаться, но и одарить знаком внимания - Лавка "Послание к...". Или даже подарком - Магазин подарков
4. Возможность рассказать всем, что вы любите - Я люблю
5. Или поучаствовать в свободных обнимашках - Обнимашки! или бутылочке - Бутылочка. Раунд 4!

Мы любим вас! ♥



05.01.2019 Обратите внимание, что перекличка закончится 14 января, и по результатам переклички кое-кто может попасть под санкции! Проверьте, отметились ли вы, чтобы потом не получить неприятный сюрприз. С подробностями ознакомиться можно здесь.



01.01.2019 На Айлей стартовала Перекличка! Просьба отметиться в ней в ближайшие две недели!


Подробнее о новостях...







Шиархи
Хранительница
Айлей
Сам-Ри Ниэль
ICQ - 612800599
Админ
Шеду Грэй
Модератор
Дарина
Skype - denai5
Дизайнер, модератор
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Айлей » #Клан Алэ » Храм Табири


Храм Табири

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s7.uploads.ru/5ZWQO.png

Бог Справедливости спускается в эти земли, а потому здесь много змей

0

2

=> Начало игры <=

[indent] …В священной обители время текло неторопливо, размеренно. Талиону нравилось здесь, хоть он и не был жрецом Табири. Повседневные обязанности очищали разум, дарили спокойствие духа и помогали унять тревожные мысли. Здесь царило умиротворение. Пусть не такое, как в столь отрадных сердцу каждого альва лесах, но все же это место можно было назвать если не домом, то, по крайней мере, спокойной гаванью в круговороте жизни.
Здесь он был нужен. Помощь травника и целителя всегда была востребована — ведь лечебница при храме не пустовала ни дня. Для всякого, кто искал здесь защиту, приют или помощь, находилось место. Здесь смягчались сословные и клановые границы, здесь можно было не опасаться презрения со стороны высокомерных и гордых чистокровных альвов.
…вы ведь сможете помочь ему? — высокий, дрожащий от эмоций голос молодой женщины, в тревоге сжимающей руки, прервал мысли изгнанника, возвращая его к действительности.
Тебе не о чем тревожиться, госпожа, — мягко отозвался травник, поднимая на нее чуть усталый взгляд, — жизнь твоего сына вне опасности, мы позаботимся о нем. Ступай домой, а завтра сможешь навестить его. Все будет в порядке — видишь, жар уже спал. — В доказательство своих слов травник положил ладонь на прохладный лоб мальчика, лежащего перед ним на узкой кровати. Несколько часов назад крестьянка и ее муж принесли в храм своего сына, в надежде, что там им окажут помощь. У мальчика была серьезная простуда, перешедшая в воспаление. Недуг, впрочем, достаточно легко поддавался излечению магией. Кризис удалось благополучно преодолеть, и оставалось лишь дать возможность организму окончательно победить болезнь. Более вмешательства магов не требовалось. Успокоив женщину и убедив ее отправиться домой, Талион поручил одной из послушниц присматривать за ребенком и поить его целебным отваром каждый час. На сегодня для него больше не было работы в храмовой лечебнице.
Впрочем, это могло измениться в любой миг. Смутное чувство тревоги не покидало гадателя вот уже несколько часов. Что-то должно было произойти. Потоки вероятностей, притянутые магией Хаоса, струились вокруг, но не позволяли вглядеться в себя, ухватить суть. Что ж, если судьба не желает говорить с ним прямо, всегда можно прибегнуть к помощи иных средств.
Поднявшись к себе в небольшую, но светлую и уютную комнату, Талион в задумчивости взял в руки колоду гадальных карт. Поддаться ли искушению и попытаться узнать у судьбы, что она приготовила на этот раз, или позволить событиям течь своим чередом? Тонкие пальцы гадателя словно бы помимо его воли тасовали колоду. Мелькали цветные рисунки, таящие в себе множество смыслов и вероятностей и готовые о них поведать, стоит лишь повнимательнее вглядеться в них.
Вот на стол легла первая карта. Талион взглянул на нее — на карте был изображен воин, в одной руке сжимающий меч, другую же вскинувший в магическом пассе. Фигуру пронзали мечи, из ран струилась алая кровь. Помедлив немного, провидец вытянул следующую карту —  на этот раз это был королевский венец, сияющий золотом и драгоценными каменьями на глубоком темном фоне. Третья карта легла поверх первых двух. Горящие огнем желтые глаза с узкими зрачками, свирепый оскал… Карта изображала дикого зверя. Она была, несомненно, связана с предыдущими самым тесным образом. Некоторое время провидец удивленно изучал получившуюся комбинацию, пытаясь понять ее смысл, а после положил ладонь поверх всех трех карт.
…Вспышка в сознании, следом наступает темнота, и в этой темноте светятся контуры рисунков, двигаясь, изменяясь, сливаясь воедино, открывая внутреннему взору то, что провидец не мог прочесть в символах.
…Пришелец, незваный гость на пороге обители… Колдун и воин… Могущественный, сильный, опасный… Но что-то терзает его, он встревожен, быть может, ранен…
Из ран пригрезившейся фигуры незнакомца хлынула кровь, смывая образ, и гадатель встретился с пронзительным взглядом нечеловеческих глаз с вытянутыми кошачьими зрачками…
Очнувшись от видения, столь яркого и необычного, что образы его до сих пор еще словно бы светились перед глазами, Талион не сразу пришел в себя, с трудом понимая, где он находится. Но вскоре знакомая обстановка комнаты, мягкий свет свечей и пряный запах высушенных трав вернули его к привычной реальности. Карты по-прежнему лежали на столе, храня свои тайны и не желая более ничего открывать.
Вернув карты в колоду, гадатель поднялся. Какие бы тайны ни скрывало странное видение, оно сказало достаточно, и теперь следовало действовать. Священная обитель — место, где всякому страждущему найдется помощь и кров. Покинув свою комнату, он отыскал одного из жрецов:
Скоро в храм прибудет необычный гость, и, возможно, ему требуется помощь. Пойдем со мной, следует подготовить для него комнату со всем необходимым.
Служитель, не привыкший задавать лишних вопросов, чуть удивленно кивнул. В ответ на его вопросительный взгляд гадатель лишь улыбнулся. Он и сам не знал ответов.

+1

3

---> Поселение Элге
Действительность надвинулась, ударив ледяным ветром и швырнув в лицо пригоршню очень твердого и очень острого снега; зима бесновалась напоследок в преддверии весны. И, хотя Кайлана на этот раз вместо гор обступили замшелые занесённые снегом деревья, он едва слышно прошипел ругательное слово; снова мимо дома! Подняв амулет телепорта к глазам, он всмотрелся в бесполезный предмет; крохотная трещина, вызванная, вне всякого сомнения, тесным соседством с его разрушительной силой, украшала гладко отполированную золотистую поверхность артефакта. По-звериному оскалив зубы, альв чуть не отшвырнул безделушку в сердцах; но не поддался порыву и засунул амулет под рубаху: ещё разок злополучная вещица, быть может, и вынесет его из передряги.
Обречённо вздохнув, Кайлан осмотрелся по сторонам, высматривая в заснеженном лесу хоть какие-то опознавательные знаки. Метель спрятала под собой всё; он мог с равной вероятностью быть как на границе родного Актавианского леса, так и в миле-другой от Ичарвиаша. Сделав пару нетвердых шагов вперёд, тяжёлый альв провалился в снег почти по пояс, выбрался оттуда, почти что теряя сознание от остро уколовшей в лопатку боли и тут же наткнулся на что-то твердое. Не сдержав ещё одного ругательства, Кайлан счистил снег с каменного изваяния в виде поднявшей голову змеи; излишнее изящество и внимательность к деталям (ненужным и таким острым!) выдавала работу альвов.
Кайлан едва слышно усмехнулся сквозь зубы; Великая в своей милости забросила его в святилище Табири; верно, даже она почувствовала, что заигралась со своей хрупкой смертной куклой. Слабея от усилий и пересчитав всех каменных змей, альв выбрался из сугроба на утоптанную тропинку, которая вскоре вывела его к зданию храма; подвешенные под резным козырьком жаровни раскачивал ветер, которому не доставало сил окончательно затушить огни; из храма, налегая телом на тяжёлую дверь, выбрался закутанный в меховой плащ жрец. Остроухий, заметил Кайлан. Окинув визитера чуть подозрительным взглядом, жрец приоткрыл двери шире, пропуская его внутрь. Возблагодарив Слепого Бога и его сострадательность, Кайлан шагнул в спасительно теплую глубину храма, озадаченно следуя за поманившим его жрецом, ловя тихие разговоры прочих обитателей храма, прятавшихся за ширмами; из разговоров Кайлан понял, что амулет не так уж ошибся на этот раз, доставив его в земли клана Алэ. Остальные новости не были такими уж радужными: вполголоса альвы шептались обо всех его страхах, ставших явью так или иначе; о гражданской войне у восточных соседей, в его, то бишь, землях, о чем он, конечно, знал; о пропаже Владыки Смерти, так некстати всплывшей; и о нашествии мертвых. Простые крестьяне, слабо представлявшие альвов тьмы и действие их магии, связывали два последних события напрямую, и оба эти события Кайлан предвидел. Хотя, конечно, это слабо сказано: во всех он поучаствовал лично; и когда бился с дурноголовым своим дядюшкой, и когда гнал по степи мертвецов, поднявшихся на волне странной магии, и когда персонально проклинал Вальта Аса-Малора. Право же, такому деятельному созданию как он без надобности был дар предвидения.
Поспешая за жрецом, Кайлан упустил момент, когда тот буквально испарился, и прямо перед колоритнейшим из альвов, каких Кайлану доводилось видеть. Янтарноволосый, янтарноглазый, обвешанный мелодично звеневшими украшениями, альв спокойно взирал на Владыку, словно знал и поджидал его тут; его взгляд мог бы принадлежать самому Табири, будь тот зрячим, но магия кричала прямо противоположное. Хаос, бросившийся как ядовитая змея, так резко обнаруживший себя, что Кайлан невольно отступил на шаг, и коралловые глаза вопросительно заглянули в янтарные; потенциал был огромен, контроль был железным - и что такой поразительный представитель его ветви забыл в землях чужого клана? Разве что следовал за магией. Видение хаоса моргнуло золотистыми глазами, и, устав от бесчисленных сюрпризов, Кайлан провалился в спасительную темноту.

Отредактировано Кайлан Аса-Фадири (05.02.2019 09:26)

+1

4

Карты никогда не лгут. Если уж Шиархи соизволила показать вероятности, напрямую ли, или при помощи подручных средств, те обязательно сбудутся. Не обманула она и теперь. Путник, невесть откуда явившейся в такую метель, и впрямь не заставил себя долго ждать.
И как только пробился сквозь снежные заслоны, не замерз, не заблудился? Если только воспользовался магией…
К встрече неожиданного гостя все было готово — в небольшой комнате, аскетичным своим убранством более походившей на келью, жарко горел очаг, на тумбочке у кровати разложены были бинты для повязок, целебные мази и отвары. Не стоит пренебрегать подсказками судьбы, тем более, когда они касаются возможного спасения чьей-либо жизни.
Встретив шатающегося от усталости путника мягкой полуулыбкой, изгнанник протянул руку, дабы поддержать его, но стоило ему коснуться плеча незнакомца, как глаза на изможденном лице гостя вместо обычных (пусть и удивительного кораллового оттенка) вдруг сделались кошачьими. Точь-в-точь такими, как и пригрезились ему совсем недавно. Гадатель удивленно моргнул, и наваждение растворилось, словно его и не было, а следом за этим удивляться стало и вовсе некогда. Едва успев метнуться вперед, он подхватил теряющего сознание альва, не давая тому упасть. Видимо, на то, чтобы добраться до храма, у заблудившегося путника ушли последние силы, и теперь, осознав себя в безопасности, он не смог более сопротивляться усталости и ранам. А то, что он был ранен, теперь стало очевидно — гадатель явственно ощущал волны боли, терзавшей пришельца.
Хрупкому травнику едва ли удалось бы удержать высокого незнакомца, да к тому же со всем его снаряжением и тяжелой зимней одеждой, но на помощь вовремя подоспели жрецы.
После того, как с бессознательного путника сняли теплый подбитый мехом плащ, засыпанный уже начавшим таять в тепле снегом, взору травника открылись доспехи, добротные, но уже достаточно потрепанные, хранившие на себе множество следов сражений, некоторые из которых были достаточно свежие. Под доспехами обнаружилась и причина страданий незнакомца — рана, коварно нанесенная в спину. Хоть она и была отчасти залечена, но все же не до конца, а теперь явно еще и растревожена. Ко всему прочему, тело альва покрывали ожоги, также отчасти подлеченные, но все еще достаточно свежие. Неудивительно, что несчастный лишился чувств.
Уложив новоявленного подопечного в кровать, травник немедля занялся ранами альва. Сняв повязку и промыв рану на спине, он бережно перебинтовал ее снова, стараясь не слишком тревожить плечо, а затем занялся ожогами и прочими мелкими порезами, смазывая их заживляющей мазью.
Закончив перевязку, изгнанник с состраданием вгляделся в изможденные черты раненого. Глубокие тени, залегшие вокруг запавших глаз, заострившиеся скулы, выступающие на бледном лице — все говорило о том, что ему немало пришлось перенести. Но не столько телесные раны гостя беспокоили целителя. Пусть он и не мог вмиг исцелить их своей магией — слишком серьезны были повреждения — но процесс заживления был запущен, и при должной заботе альв скоро пойдет на поправку. Куда как более сильно тревожило Талиона душевное состояние гостя, явившегося словно из ниоткуда.
Взяв ладонь лежащего в беспамятстве альва, целитель сосредоточился на ауре раненого. Его окружили сполохи боли, как физической, так и душевной. Будь тот в сознании, он, быть может, закрылся бы от подобного вмешательства, но сейчас глубокий обморок подопечного был целителю даже на руку. Прикрыв глаза и сосредоточившись, он попытался направить исцеляющую силу магии по всему телу раненого. Но не тут-то было. Стихия Хаоса, бушующая в крови незнакомца, да еще и словно бы нарушенная чем-то, сопротивлялась воздействию противоположной магии. Преодолеть сопротивление, пусть и бессознательное, куда более могущественного мага казалось невозможным. Отчаявшись, целитель открыл глаза, вновь вглядываясь в своего пациента. Что, если не пытаться пробиться через заведомо непреодолимую преграду, а найти обходной путь? И ведь такой путь был! У Талиона было своеобразное преимущество — магия Исцеления причудливо сочеталась в крови целителя с магией Хаоса — стихии, которые редко уживаются вместе. Но сейчас это должно было послужить на благо.
Положив узкую ладонь на грудь альва, туда, где под бинтами билось сердце, провидец призвал на помощь частицу магии Хаоса.
…Боль потери, еще не позабытая, но отчасти смягчившаяся… вплетающаяся в сердце черными щупальцами тоска… отчаянная борьба… тревожное и гнетущее ожидание чего-то непоправимого...
Путь был открыт, и магия Исцеления свободно потекла через кончики пальцев, облегчая телесную боль, усмиряя тоску и тревогу, даря покой и отдохновение измученному сознанию раненого.
Целитель улыбнулся. Виски ломило от напряжения, а от отголосков чужих эмоций, столь ярких и далеко не самых приятных, кружилась голова, но цель была достигнута. Обморок незнакомца постепенно сменялся целительным сном, который должен был завершить начатое магией дело. Влив в пересохшие губы раненого несколько капель травяного отвара, смешанного с толикой вина, целитель сел на край постели, наблюдая за ним и время от времени проводя смоченной в прохладной воде тряпицей по лбу альва — того все еще лихорадило, но вызвано это было, вероятно, лишь эмоциональным перенапряжением и опасности не представляло.
Теперь оставалось только лишь ждать.

+1

5

Естественно, стоило только ему осознать себя - во сне, что происходило с ним каждый раз с того самого дня, когда он, неподготовленный, последовал за шаманом, - как на него навалилась тьма и боль. Кошмарные образы мелькали перед его внутренним взором, злобно смеясь ему в лицо, словно та тварь, с которой они с Ханом столкнулись в коллективном сне, сумела отложить яйца в его разуме. Быть может, так и было. Быть может, так они и размножались. Это было бы логично.
Даже осознание себя было скорее еще одной эмоцией, гнетущим впечатлением; или просто Кайлан перестал различать реальность и сон. Ночью к нему приходили видения прошлого; матушка в своем старом обличье, яркая бровастая альвийка с жестокой усмешкой и угольно-черными локонами, неустрашимая и неудержимая; отец, альв со спокойным непоколебимым выражением лица - разрушитель, жаждавший исцелять и строить, воин, являвшийся в нужное время в нужное место, чтобы оказать помощь; затем их черты как всегда взрывались, собираясь в то, как Кайлан их запомнил - бесформенное чудовище в подвале их башни и провал в чернеющую пустоту под серебряной маской; затем чудовище нападало на него, пытаясь сожрать и раня своими когтями почти как по-настоящему, а серебряная маска бессильно падала на пустой черный плащ. Он снова видел маленькую печальную вульфарку, схваченную и сожранную темными силами в сумеречном лесу; ее лук он сжимал в руке, отстреливаясь от бесчисленных безликих и бесцветных солдат огненно-малиновыми стрелами. Он снова видел модификанта с торсом альва на змеином хвосте, с кривым птичьим клювом, покрытом кровью; тот пожирал собственных людей, бессмысленный и запертый в темноте; Кайлан содрогался, вспоминая, что он запер его там, и утешал себя снова и снова тем, что тот сам накликал это на себя. И очень-очень часто Кайлан бежал по безжизненным степям или улицам на шести лапах, и воздух очень правдоподобно обжигал его легкие и гортань; все как по-настоящему.
Но что-то изменилось в его сне; спустя, казалось, сотни лет, он побежал, касаясь лапами чего-то мягкого. Остановившись, мираж огляделся, вновь осознавая странную реальность происходящего. Кругом было зелено; солнце скользило оранжевым лучом по ярко-зеленой короткой молодой траве, скрытое за сероватыми телами лесных великанов, живых, незримо дышащих под своей тяжелой броней из коры; теплый ветерок приносил знакомые запахи, и мир полнился бесчисленными звуками. Эта звонкая полнота оглушила бы и человека с его притупленными чувствами, а миражу совершенно вскружила голову. Опустив нос к земле, большой кот поймал след кого-то мелкого и вкусного, и тут же заметил его, белого кролика, косящего на хищника красноватым глазом и метнувшегося прочь в высоком прыжке. Мираж погнался за зверьком большими скачками, вспоминая странные слова о стране вечной охоты, оброненные кем-то из троблингов; быть может, он наконец-то попал в эту страну для разнообразия? Может, сюда приходили те, кого съели кошмары? Или он сам проглотил кошмар? Кролик пискнул и хрустнул на зубах, бессильно свешиваясь из пасти кота; его кровь показалась теплой и вкусной, заставив спящего еще раз поймать странное ощущение реальности происходящего. Хаос вплетался в райский летний вечер, балансируя в хрупком равновесии - чтобы существовать, Хаос должен пребывать в гармонии.
Мотнув головой, мираж выронил добычу; идиллический мир вокруг головокружительно качнулся, но не пропал, взвихряясь в очередном кошмаре. Кошмар был мертв; его смертью отчетливо пропах ликующий воздух, о его смерти радостно щебетали птицы, его смерть искрилась, отражаясь на крыльях бабочек, но что-то было не так, что-то он позабыл, резвясь и гоняясь за кроликами в стране вечной охоты. Резко вспомнив, мираж очнулся от сна, и бледноватый альв сел на постели, все еще полный адреналина и тяжело дышащий. Первым делом он поглядел на свою руку, покоившуюся на одеяле; его браслета на ней не было - его одежды на нем не было, если уж на то пошло, - но рука была вполне альвячьей, с пятью тонкими длинными пальцами без когтей и меха. Обстановка вокруг тоже не предполагала ситуации, в которой он превращался - в этой каморке он бы и не уместился, не смахнув бесчисленных склянок с прикроватного столика. Магия тоже была на месте; его концентрация не сбилась, Хаос тек лениво, готовый по первому требованию влиться в руку; странное спокойствие наполняло его существо, как до путешествия в сон и даже до стрелы в спину, и кстати об этом - плечо совершенно не болело. Поразмыслив еще с полсекунды, Кайлан вспомнил собственное имя и где он. Одно осталось загадкой - сколько же он проспал?
Осмотревшись по сторонам получше и придя в себя, альв заметил рядом с собой чье-то присутствие, а точнее, признал его; Хаос, чей-то чужой Хаос он уловил еще до полного пробуждения, эта странная, вечно движущаяся сила, казалось, поприветствовала его на интуитивном уровне, мягко коснувшись его души среди множества шелестящих на свой лад голосов Исцеления - в круге жрецов преобладали именно целители. Еще помогал запах; как мираж, Кайлан узнал, что у каждого был свой собственный запах, ярко отличимый, словно отпечаток души, такой сильный и яркий, что имел цвет и звук; его восприятие так изменилось, что даже в альвячьем облике он начал узнавать и различать эти оттенки и звуки, на которые прежде не обращал внимание. Этот альв пах солнечным летним вечером в лесу, такого же цвета, как его глаза и волосы; несмотря на грязную кровавую работу, запах крови не приставал к нему, равно как и запах смерти и разрушения, несмотря на Хаос, этот альв излучал в основном покой и стабильность. Кайлан слышал диссонансы в этой стабильности, как в его идиллическом видении под конец сна, она покачивалась и искажалась в вечном движении, однако, степень контроля над силой еще раз восхитила Владыку; по-настоящему одаренных хаоситов было так мало, что еще предшественники его отца принялись закрывать глаза на то, что в других кланах послужило бы поводом для изгнания, а его отец и вовсе решительно отказался от этой практики, породив волну беспокойств и возражений, разбившуюся, впрочем, о его репутацию безупречного дуэлиста. Осознав, что сверлит незнакомца глазами до неприличия долго, Кайлан прочистил горло и почтительно склонил голову, совсем чуть-чуть, насколько позволяла негнущаяся гордость.
- Благодарю вас за помощь, - хрипло проговорил он, вновь поднимая голову и с легким вызовом, оставшимся после жеста покорности, заглянул в янтарные глаза; благодарил он сперва скорее обитель в целом, но что-то в нем заставило присмотреться получше, и он ощутил в незнакомом хаосите оттенки исцеляющей магии, еще клубящейся и резонирующей в его собственном теле. Его собственный взгляд стал чуть более теплым и благодарным с осознанием, что перед ним его собственный целитель. - Как удачно встретить собрата по клану здесь, в чужих землях, - продолжил Кайлан. Даже тут, в обители Табири, где всем были рады, он не мог зарыть топор войны по отношению к светлым соседям; будучи жителем границы и пограничником на полставки - в силу малочисленности боевых магов, принцы и принцессы принуждались к труду наравне со всеми, - он повидал от них много плохого. Своих хоть можно было приструнить, либо заставить замолчать навеки, вызвав на дуэль - дуэль же с альвом другого клана называлась международным столкновением и властями не поощрялась.
- Могу ли я узнать ваше имя? - поинтересовался он как Владыка, надеясь отыскать родню путешествующего мага и уже через них отблагодарить его за столь нужную помощь.

Отредактировано Кайлан Аса-Фадири (07.02.2019 00:27)

+1

6

Шло время, целительные силы, направленные магией, постепенно делали свое дело. Убедившись, что сон раненого альва спокоен и его ничего не тревожит (по крайней мере, того нельзя было заметить по внешним признакам или же прикоснувшись к ауре спящего), целитель занялся приготовлением восстанавливающего зелья. В уединенной обители не было магов высшего порядка, способных полностью излечить раны гостя, поэтому следовало дополнить чары иными средствами. То, что изгнанник смог сделать при помощи своей магии, было лишь частью необходимых для полного исцеления мер.
И все же, по его мнению, незнакомому альву требовался главным образом покой и отдых. Бежал ли тот от неведомой угрозы, или же сам преследовал кого-то, сама судьба, должно быть, подсказала ему о необходимости передышки, раз привела его в храм.
Перемешивая деревянной ложкой отвар, что грелся в плошке на очаге, иногда добавляя туда несколько капель то из одного, то из другого флакона, целитель дожидался, когда очнется необычный гость, временами возвращаясь к его ложу и касаясь ладонью лба, дабы проверить состояние.
Краски жизни постепенно возвращались к лицу раненого, хоть тот и был по-прежнему необычно бледен. Но это была уже не та смертельная бледность, какая бывает лишь на лицах тех, кто вконец измучен болезнью или ранами. Наконец, незнакомец открыл глаза, очнувшись ото сна и рывком сев на постели. Поставив остывать готовое зелье на стол, травник вернулся к ложу раненого.
Приветствую тебя в мирной обители, —  негромко и, по своему обыкновению несколько нараспев, произнес он, сопровождая слова приветствия мягкой улыбкой. Видя, что незнакомец все еще не до конца понимает, где он, и что с ним произошло, целитель добавил: — Забудь о тревогах в священном приюте. Откуда бы ты ни пришел, и куда б ни направился после — здесь тебе рады помочь в трудный час. Прошу, не делай резких движений, — в предупреждающем жесте вскинул он руку, отчего браслеты негромко зазвенели, — твоя рана должна до конца затянуться.
Желая проверить состояние своего подопечного, целитель собрался было взять его за запястье, чтобы коснуться ауры и убедиться, что чары исцеления продолжают свое дело, но встретился со взглядом альва. Холодный и надменный взгляд истинного аристократа, в котором читалась и гордость, и власть, и немалая сила, остановил его, и травник лишь спросил:
Как ты чувствуешь себя? Не тревожит ли боль твои раны? — перелив горячее зелье в чашку, он протянул ее гостю. — Выпей, это восстановит твои силы.
На просьбу гостя представиться целитель улыбнулся, и с легким поклоном, вызвавшим новое негромкое позвякивание украшений, ответил:
Мое имя — Талион.
Стоило, однако, беловолосому альву-хаоситу заговорить о клане, как улыбка в глазах травника померкла. Отведя взгляд, он поднялся с постели раненого.
Я… не собрат тебе по клану, — с видимым трудом произнес он, не осмеливаясь поднять глаза. Пусть они и находились в обители Табири, где не было столь жестких клановых границ, как во всем остальном обществе альвов, но изгнанник чувствовал, что незнакомец был не просто израненным бродягой-авантюристом, случайно забредшим в храм. Таким беспринципным приключенцам, которые сами едва ли могли похвастаться чистотой крови, без разницы было, кто именно залечит их раны. Но этот альв был, несомненно, благородных кровей, хоть по тому виду, в котором он появился на пороге храма, сказать этого было и нельзя. Талиону вспомнился королевский венец, что вытащил он из колоды карт накануне визита необычного гостя. Должно быть, род его высок и знатен. Как отнесется он к своему целителю? Сможет ли та крупица благодарности, что промелькнула на миг в его надменном и гордом взгляде, перевесить отвращение к смешанной крови, текущей в жилах травника? Конечно, сколь высокородным ни был пришлый альв, едва ли он бросится отрезать изгнаннику волосы или еще как-то вредить ему, но, порой, презрительный взгляд ранит куда острее меча.
Не принадлежу я и клану Алэ, — совсем тихо продолжил травник, полагая, что столь могущественный колдун наверняка распознал в нем не только Хаос, но и магию Исцеления, и желая сразу быть с ним честным до конца. — Моя кровь не чиста, и мне нет места ни в одной из ветвей.
Решившись, наконец, поднять взгляд, он тут же вновь скрыл его под ресницами:
— Теперь, когда знаешь, кто я, имя свое мне открыть пожелаешь? Иль прочь мне уйти и тебя не тревожить?

+1

7

Уже через несколько минут после своего резкого движения Кайлан пожалел о нем. Его голова все еще немилосердно кружилась, а в тело потихоньку возвращались ощущения; это во сне он был Владыкой Ночи, миражом, способным с места запрыгнуть на хорошую сосну на четверть ее роста, его тело альва, хоть и претерпевшее значительные изменения с памятного вечера, когда его прокляли, было далеко не так сильно. Подумать только, каким слабаком он был, когда выехал в тот день искать убежавшую из подвала - позже он узнает, что это была диверсия и ее выпустили нарочно - бессознательную мать. Та, хоть и возвращалась временами в истинный облик и разум, все чаще находилась в опасном обличье неведомого зверя, бессмысленного и жаждущего живой плоти. Тогда он ехал в паланкине, одетый в тонкую мантию мага, тогда он находил доспехи излишне тяжелыми - теперь его броня сидела как вторая кожа, и без нее он чувствовал себя еще более голым и беззащитным, чем можно было, будучи прикрытым бинтами и одеялом. Тогда он едва бы натянул тот лук, к которому сейчас привык настолько, что постоянно подтягивает тетиву потуже; тогда он не пробежал бы марафон длиной в день, а сейчас ему это было раз плюнуть. Кайлан давно не заглядывал в зеркало - с некоторых пор он принялся бояться зеркал, ибо Хаос смущал его видениями, где его глаза становились миражьими, - но он, вероятно, уже выглядел менее щуплым и хрупким, чем когда вышел из дома в тот памятный день.
Выполняя указания целителя - развернувшись только, чтобы приподнять подушку повыше - альв улегся обратно, сложив руки на груди и наслаждаясь покоем в долго болевшем плече. В его глазах застыло несколько звериное выражение, смесь удовольствия и облегчения прикормленного подлеченного хищника с его же настороженностью, присущей каждому дикому зверю. "Деформатор" не стер его разум, но само состояние не могло не изменить его мышления. В этой обители его, безусловно, приняли, чтобы вылечить, но стоит им узнать, хоть одному из них, как начнется паника. И целители обратятся против своих обетов. Потому что они хранят разумные расы, а не зверей, и если этот гигантский кровожадный кот Геддона хочет принятия, пусть топает в храм Тармины.
- Мне значительно лучше, благодарю еще раз, - отвечая на вопрос целителя, Кайлан прикрыл глаза, отмечая как просто он с ним говорил; казалось, солнечный свет пытается растопить его лед; не наигранный лед, какой появляется у альвов, вышколенных скрывать истинные эмоции, а самый настоящий.
— Мое имя — Талион. - Целитель предусмотрительно не назвал фамилию, и альв положительно не помнил никого с таким именем в своем окружении. Сколько ему было лет? Откуда он? Вот как надо отвечать, не давая ответа. Владыка чуть нахмурил брови, но дальнейшие слова целителя слегка прояснили ситуацию.
— Я… не собрат тебе по клану. Не принадлежу я и клану Алэ, - тут Кайлану усмехнуться бы с гордостью - он гордился самобытностью ветви Хаоса, чьи Владыки отстояли свое нежелание прорежать собственные ряды от нечистых, по мнению других, хаоситов.
Как Владычица Селина тысячу лет назад пообещала показать совету всю силу "чистого" Хаоса, если кто-то посмеет сделать худое ее подопечным, как Владыка Сет несколько веков назад пригрозил отделить западные территории вместе с Лейаном (и он мог - в тех краях его все любили - даже если бы им пришлось заплатить за это кровью), если кто-то посмеет указывать ему, как управлять кланом. Сепаратист Сет чтил силу превыше всего, и знал, как мало на свете по-настоящему талантливых хаоситов, и как пренебрежение равно топчет самородки и грязь, и может лишить его ветвь тех, кто мог бы вырасти великими, если бы им только дали вырасти. "И встал он, меча глазами молнии, и молвил гневно: "К нашему древу Богиня в щедрости своей подсадила ветвь, и я был избран беречь ее. И если будет кто рвать на ней листья, я отделю ее от вашего древа и отсажу ее в свой сад, и кто не боится гнева Богини, будет бояться моего!" - так записали в манускрипте, что Кайлан читал в детстве, исполняясь гордости за отца, который запретил рвать сорняки в его саду, потому что Хаос рос дикарем, потому что сила Шиархи могла проявиться в ком угодно когда угодно, откуда ее не ждешь. Он отказался изгонять альвов с толикой магии Хаоса, и многим тогда пришлось выбрать сторону - с ним или против него. Так как Сет не имел времени и возможности инспектировать каждый дом в своих владениях, некоторые традиционалисты продолжали изгонять своих детей, но те, кто были на виду, не смели, боясь его гнева. Помимо доброты и милосердия, противоречивый Змей Хаоса был широко известен своей безжалостностью к врагам. И даже после инцидента, который его искалечил, его продолжали бояться по старой памяти. И ждать его смерти, надеясь вздохнуть с облегчением, и начисто забывая о его сыне, не менее могущественном, но куда менее прославленном. Кайлан разделял взгляды отца, воспитанный им, и продолжал его политику.
Но видя состояние целителя, как померкли солнечные янтарные глаза, Кайлан не посмел этим бравировать, как, например, вамфири гордились своим отношением к детям, как они пыжились, сталкиваясь с изгнанниками, гордые, что могут принять в свой дом этих альвов, могущественных, несмотря на стереотипы о "чистоте" крови. Альвы были гордецами. Они не желали склоняться, изменять свою природу, принимая как милость то, что каждый человек должен был иметь по умолчанию. Многие мнили себя выше семьи и привязанностей, поклоняясь лишь силе, - такие семейства давали приплод беспринципных созданий с ледяной душой предателя.
- Моя кровь не чиста, и мне нет места ни в одной из ветвей, - между тем, целитель продолжил, и печальный его тон Кайлана слегка обезоруживал. — Теперь, когда знаешь, кто я, имя свое мне открыть пожелаешь? Иль прочь мне уйти и тебя не тревожить?
- Нет, останься, - Кайлан перехватил целителя за руку, снова приподнимаясь на постели - на этот раз не без последствий в виде головокружения. Ему хотелось бы, чтобы этот альв остался и продолжил распространять свою ауру, как он помнил ее из своего сна, но теперь на солнечный вечер словно набежали тучи. Беспокойство с примесью отчаяния отразилось в глубине коралловых глаз - большей частью там было сострадание, почти невидимое другим под привычной жесткостью. Несмотря на то, что лицо Владыки было непрактично выразительным, его плохо читали, просто потому, что альвам часто были чужды такие эмоции. - Прошу... прости меня за назойливые расспросы, но я слышал Хаос в тебе, а Хаос не отвергает своих детей. - Как ему хотелось добавить "в отличие от светлого Исцеления", злобным взглядом обведя Обитель, но он предусмотрительно промолчал и прикрыл глаза, изгоняя ненужную эмоцию. Изгнанникам были до третьей луны межклановые распри - от каждой стороны им досталось. - Наши прошлые Владыки мудро рассудили, что чистота крови, как бы она ни была важна для других ветвей, все же ничто в сравнении с благосклонностью богов. Если тебя изгнал родитель, принадлежавший к моей ветви, он должен быть наказан, и для этого я должен знать его имя, - Кайлан сделал еще один пробный бросок лота на эту глубину, но предположил, что, раз этот альв остался на территории клана Алэ, изгнанником он был именно Алэ. Может быть, ни один из его родителей не принадлежал клану Аса, может быть, даже если принадлежал, то не знал. Либо, одержимый традиционалистскими настроениями, не посмел его взять, когда обнаружил. Тут еще было сыро, долгоживущие альвы еще не приняли изменения, введенные лишь несколько веков назад.
- То бишь, чтобы передать его властям, - закончил он, желая сохранить те толики инкогнито, что у него остались. - Зови меня Кай, - собственное же полное имя Кайлан решил приберечь на попозже. Кто знает, может он превратится еще в миража - некстати будет, если альвы обители в землях Алэ узнают его маленькую пушистую тайну. Он выпил предложенное снадобье до последней капли, поставив чашу на столик. - И не церемонься со мной, я доверяю твоей экспертизе, - добавил он, сверкнув глазами - он кривил душой всякий раз, когда говорил о доверии, потому что не доверял никому инстинктивно, как дикий зверь. И миражи не приручаются, даже если позволяют провести над собой целительные процедуры. Но он хотел вернуть свет и умиротворение во взгляд этого альва, тоже инстинктивно, как это делают все кошки - большие и маленькие - подлезая на колени к тревожащейся душе и утешая ее урчанием. Он только не знал, как это сделать - кошке это, право, было бы проще.  Он не мог, как его собственная ручная рысь много лет назад, подойти и поластиться об протянутую руку целителя - он был недостаточно странным для этого. Все, что он мог, это сжать слегка его руку, перед тем как отпустить, проведя большим пальцем по тыльной стороне в имитации утешающего похлопывания по спине - даже на ободряющую улыбку у него не было душевных сил, но он позволил своим глазам чуть оттаять, делясь искренним сочувствием, пробравшимся в ряд к его беспокойствам и болям.

Отредактировано Кайлан Аса-Фадири (Сегодня 10:44)

+1

8

К немалому удивлению целителя, его подопечный, назвавшийся Каем, не выказал явного презрения или отвращения к его смешанной крови, несмотря на то, что сам, несомненно, был благородного происхождения. Впрочем, быть может, это было лишь кратким чувством благодарности за оказанную помощь, или же альв счел за меньшее зло иметь дело с таким же хаоситом, пусть и наполовину, чем с чистокровными представителями абсолютно чуждой ветви. Кто знает, как повел бы себя этот необычный гость, повстречай он изгнанника при других обстоятельствах? Несколько мгновений Талион вглядывался в его лицо, по-прежнему изможденное и усталое, ожидая увидеть презрение, пусть и сокрытое под маской вежливости. Однако же тот не отвел алых глаз, и травник понял, что в этом Кай с ним честен. Без всякого сомнения, альв во многом недоговаривал, но в этом он не лукавил.
Раз ты желаешь, я останусь и развлеку тебя беседой, — бережным жестом, но с неумолимой непреклонностью, свойственной только лекарям, целитель вновь заставил подопечного лечь, напоминая ему, чтобы он не спешил с резкими движениями. Тревожная настороженность изгнанника вновь сменилась мягким участием, и он взял ладонь раненого, следя за мерным движением потоков целительных чар, что обволакивали ауру Кая, постепенно залечивая раны. Лишь на миг взгляд его вновь потемнел, стоило беловолосому альву заговорить о наказании.
Ты добр ко мне, Кай, но, прошу, не ищи моих родных. Мой отец действительно принадлежит клану Аса, но имя его от тебя я сокрою, раз ты желаешь предать его суду, — в напевном голосе травника прозвенели еле заметные стальные нотки. — Разве же в праве ты осуждать без причины, иль судьбы вершить? В храме священном, под сенью Табири, прошу, позабудь об отмщеньи.
Талион вовсе не винил своих родителей в том, как они поступили, уверенный в том, что иного выбора у них и быть не могло. Живущему в постоянном страхе презрения со стороны высокомерных сородичей, изгнаннику такое положение вещей казалось единственно правильным и возможным. К тому же отец, хоть и не принял его в свой дом, все же не оставил на произвол судьбы. И лишь теперь, когда целитель обосновался в уединенном храме на территории Алэ, их контакты вынужденно оборвались.
Ты говоришь о том, что Аса всех принимает, в чьих жилах Хаос струится, — продолжая мягко направлять магические потоки, отозвался травник на слова гостя. — Быть может, это и так… Но Хаосом я управлять не способен, он лишь открывает мне то, что могло бы случиться, или случилось давно. Он туманит мне мысли, шепчет мне о грядущем, посылает видения… Я — сын Исцеления, но Хаос смущает мой разум. Я заранее знал о приходе твоем — мне показал это Хаос пред тем, как израненный весь, в светлой обители ты появился. Я вижу и то, что ты знатного рода, но, кем бы ты ни был — храни свои тайны, я их не нарушу, и видений своих никому не раскрою.
Неспешно ведя беседу, Талион не только отвечал на вопросы гостя, но и преследовал иную цель — отвлечь его, занять разговором на то время, которое требовалось для воздействия магии, чтобы обойти его сопротивление целебному вмешательству. Ведь гость, несмотря на собственные слова, явно не был расположен доверять первому встречному. К тому же, было в его ауре что-то странное, что сопротивлялось мягкому воздействию восстанавливающей магии. Это был словно клубок спутанных нитей Хаоса, не подпускавший к себе ничего и будто искажающей саму ауру альва, делая ее непохожей ни на что из того, что доводилось видеть целителю. Попытавшись направить магический поток в это место и потянуть одну из нитей, обволакивающих ауру, целитель внезапно вскрикнул и отшатнулся, выпуская руку Кая. Снова те же звериные глаза с узкими зрачками. Звериные, но взгляд их был разумен. Тот же острый ум читался в них, что и в светло-алых глазах Кая.
Прости меня… — тут же повинился несколько растерянный целитель за свою реакцию. — Что-то в твоей ауре сопротивляется излечению, но рана эта нанесена не телу…
Чувствуя, что альв еще далеко не набрался сил, и выглядел весьма усталым, Талион продолжил:
Но довольно бесед на сегодня. Если ты пожелаешь — продолжим мы завтра. А сейчас в исцеляющий сон позволь мне тебя погрузить. — Целитель простер ладонь надо лбом Кая, чуть коснувшись пальцами век. — Спи, позабыв о тревогах. Под священною кровлей Милосердного Бога, быть может, откроется путь к исцелению…

Отредактировано Талион (Вчера 05:28)

0

9

Кайлан покачал головой и его глаза блестнули. Он и права не имеет? Подмывало сказать, что не только имеет право, но и склоняется под гнетом обязанности, возложенной на него безмерным уважением к отцу, ветвью клана и им самим, проявившим вовремя инициативу.
- Но где еще говорить о справедливости, как не в храме ее бога? Справедливость не ждет, пока придет достойный, достойный приходит сам, чтобы вершить справедливость. Кто взял в руки власть и сумел ее удержать, тот и есть достойный ее, тот, кто мнется и ждет знака, власть не получит и никогда не узнает, был ли достоен или способен.
Кажется, целитель все еще не верил в его спокойное отношение к крови; Кайлан мог бы рискнуть и рассказать ему взгляды, которых придерживались его семья и многие сепаратисты, пошедшие за ней. Не солидарные альвы смотрели бы на него косо, но он слишком силен и знатен, чтобы взять и изгнать его; его отцу сходило с рук куда большее. И Кайлану точно нечего было бояться целителя. Он даже не будет слишком разочарован, если тот посмотрит на него с презрением - старший альв привык к тому, что до многих ему не достучаться. Даже если их взгляды загоняют их в самую глубокую яму, даже если это взгляды тех, кто изобьет их и отрежет им волосы, они будут цепляться за них, потому что так научены, и их останется лишь пожалеть с горечью в глубине души. Те, кто могли достичь величия, будут сидеть на своей ветке, не желая двигаться с места.
- Ты сын Исцеления, но оно от тебя отреклось. Похвальная сыновняя преданность, но бессмысленная. Я стар, Талион, и посвятил изучению магии почти всю свою жизнь. Я могу видеть контроль и могу распознать потенциал, и я знаю, что ты обладаешь обоими, ведь я слышал твою магию на себе. Многие годы уходят на то, чтобы научиться управлять Хаосом, и ко многим так и не приходит такое умение, оставляя их в вечной опасности и неопределенности. Ты, даже не желая того, достиг многого. Прошу тебя, не отрекайся от магии, которая не отреклась от тебя, и вспомни о почтении к матери Табири.
Кайлан был более чем уверен в способностях Талиона. И его слегка нервировало то, что тот догадался о его прибытии и о его сущности еще до того, как встретился с ним взглядом. Целитель определенно недооценивал, как развит в нем Хаос. Кайлан даже загорелся мыслью уговорить его приехать во владения ветви и изучить плотнее. Если он добился таких успехов, даже не стараясь, то каких добился бы, если бы попытался? Или это действительно предел для него и на большее он не способен, как бы текущее не было впечатляюще.
- Магия полна тайн и многогранна. Каждый цвет - дар своего бога. Каждый цвет можно смешивать с другим, каждый раз получая нечто уникальное и по-своему великое. Отец мой и его предки верили, что уникальность нового цвета безмерно ценнее чистоты основного. Если бы ты дал Хаосу шанс, изучил его плотнее, ты мог бы раскрыть такие грани Исцеления, каких никто прежде не видел и не касался. Ты мог бы принести нечто необыкновенное в этот мир. Я не в праве давить, - заметил Кайлан, вспоминая, что тут его власть особо не распространялась. - Но у тебя всегда есть дом и клан на западе Аса, не забывай. И он нуждается в тебе, сейчас больше, чем когда-либо. Как в хаосите и как в целителе.
Кайлан не преувеличивал - их с дядей маленькая гражданская война ударила по Хаосу, унеся жизни способных боевых магов, на тренировку которых ушли многие годы. Как Владыка ветви, Кайлан имел доступ ко всем личным отрядам западной окраины, но его собственный лишился пятидесяти опытных ветеранов, на место которых пришло хорошо если тридцать полных новичков из присоединенных земель его дяди - разделенные когда-то меж двумя братьями владения рода Фадири вновь соединились.
Когда целитель закончил посылать в него волны своей магии - Кайлан честно старался впустить их, но Деформатор сложная сущность для магов-целителей и магов жизни едино - Владыка почувствовал, что хочет спать. На краю сознания он услышал вскрик и понял, что целитель почувствовал сопротивление, и Кайлан распахнул глаза еще раз, подбирая слова, чтобы объяснить.
- Не извиняйся, ты великий целитель. Первый, сумевший пробиться сквозь это, с тех пор, как... Это магия, наложенная на меня недоброжелателем. Не пытайся исцелить ее, это невозможно... Только раз я видел, как ее сумели укротить - маг порядка и целитель и маг хаоса соединили силы в тот раз, чтобы остановить, закрепить и вернуть, - альв неопределенно взмахнул рукой, жестикулируя - он вновь оказался без слов, но речь шла о его сестре. Желавшая использовать страшное семейное заклятие в своих целях, Квиллан достала бумаги Наджары и принялась разбирать заклинание по косточкам, добавляя в него разрушительную струю вместо созидательной. Результат был ошеломляющим. Чары ударили по ней самой, и от нее едва осталось хоть что-то, что позволительно было бы назвать телом, даже с большой натяжкой. Она выжила, используя познания в магии Тени и сотворив для себя фантома, который выступал интерфейсом. Ренегат, изгнанный за те же сепаратистские взгляды из родного Алэ и прибившийся к Сету Аса-Фадири, маг порядка и исцеления, разработал вместе с нею контрзаклятие, и вместе они создали Камень Превращения, способный придавать ее аморфному телу форму по ее желанию и с помощью жертвенного ритуала. Так что в конце концов Квиллан сумела найти семейному проклятию практическое применение, единственная из своего рода. Да и в матери их удалось остановить бесконтрольные изменения, заперев ее в теле по технологии, разработанной тем магом и Квиллан. Кайлану и вовсе досталось самое легкое проклятие за всю историю их семьи - он сумел остановить его сам. Быть может, госпожа Шиархи смягчается к ним? Быть может, будь у него дети, им бы проклятие уже не досталось?
Однако, Кайлан был абсолютно согласен с высказанной им ранее мыслью. Целитель, соединив свою магию с Хаосом, мог творить невиданные прежде чудеса. Разве этому альву было совершенно не любопытно раскрыть тайны мироздания и попробовать? Кайлану была чужда такая индифферентность. Страстно влюбленный в магию, - саму магию, любого вида и формы, - он не мог ее оправдать. Но сейчас он безмерно устал и его глаза закрывались, так что он согласился с целителем в последнем его утверждении и погрузился в сон охотно и мгновенно. Он бегал во сне по той же стране вечной охоты, мирной и солнечной, но наутро не вспомнил ничего.
Проснувшись непривычно бодрым и посвежевшим, альв вскочил с постели, наслаждаясь тем, что у него ничего не болит. Несмотря на сопротивление Деформатора, реагировавшего на магию исцеления неопределенными порывами то ли ассимилировать ее в тело, то ли адаптировать тело ее не слушать, целитель сделал свое дело на славу. А он был того же уровня, что и практиканты в Академии. Видимо, искреннее стремление помочь в сочетании с мастерством потенциально талантливого наследия могло многое. Сверхчувсвительная интуиция Хаоса могла дать молодому альву огромный толчок на пути его излюбленного Исцеления, и Кайлан глубоко надеялся, что ему удалось убедить в этом Талиона. Его собственные таланты не выходили за грани Хаоса - альв так и не нашел в себе следов второй магии, к которой мог бы быть склонен, - и ему всегда было безмерно любопытно наблюдать за другими с двойной ветвью, как они переплетаются, рождая новое и прежде невиданное. Они могли не замечать, но он видел - Кайлан ощущал магию, как никто другой. Он даже обладал особым талантом разрывать ее, отрывать от тела - разрушительный талант, который он не раз применял в бою, в юности даже втайне наслаждаясь им - что эти напыщенные выскочки были без магии своего клана, которым так гордились? Род ничто, магия - все.
Встреча с провидцем напомнила Кайлану о неразрушительной стороне магии Хаоса, побудив его слегка попрактиковаться, но как бы он ни вслушивался в течения судеб, все, что он мог распознать, это острая необходимость вернуться поскорее домой, совпадающая с его собственным желанием. Отыскав свои вещи - право, они лежали рядом, и магия ему особенно тут не помогла, - он принялся быстро одеваться. Он задержался за границей, его жгло желание вернуться домой; что-то происходило там, и ему не нужны были провидческие таланты, чтобы знать это - если его проклятие уже побороло Вальта, это знак, что ему пора действовать. Если странная волна из земель Геддона уже добралась до его дома, ему и подавно пора действовать. Зашнуровывая на боках доспехи - и вновь наслаждаясь отсутствием боли - Кайлан помешкал, желая попрощаться с целителем. И может быть, узнать, не решил ли он отправиться с ним в земли Аса.

0


Вы здесь » Айлей » #Клан Алэ » Храм Табири